Раджабова А.Р., Чанышев Р.Н.
ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В ЛИВАНЕ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ ТОРГОВЛИ В ВОСТОЧНОМ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ *
Аннотация:
в работе анализируются последствия политического кризиса в Ливане для торговли в Восточном Средиземноморье. Особое внимание уделено морской логистике, продовольственному импорту и энергетическим потокам. Установлено, что дестабилизация государственных институтов, экономический коллапс и утрата доверия к финансовой системе Ливана подорвали его транзитный и торговый потенциал. Торговые маршруты сместились в сторону более устойчивых стран региона, а Бейрут утратил роль важного порта распределения. В статье сделан вывод, что без кардинальной перестройки конфессионально-политической системы и внешнеэкономического курса Ливан не сможет восстановить утраченные позиции в региональной торговле.
Ключевые слова:
Ливан, Восточное Средиземноморье, экономический анализ, эконометрический анализ, прогнозирование
Ливан переживает один из самых глубоких социально-экономических кризисов в новейшей истории. Начиная с 2019 г. страна погрузилась в беспрецедентный финансовый коллапс, сопровождающийся политической стагнацией и утратой доверия к институтам власти. По оценке Всемирного банка, экономический и финансовый кризис в Ливане относится к числу трех самых тяжелых в мире со середины XIX в. [1]. Номинальный ВВП страны рухнул с ~$52 млрд в 2019 г. до $23,1 млрд в 2021 г. [12], что привело к более чем 36%-му падению ВВП на душу населения и отбросило Ливан из группы стран с доходом выше среднего в категорию стран с доходом ниже среднего. Ливанский фунт обесценился на порядке величины, а инфляция приобрела трехзначные показатели: в среднем за 2022 г. она составила около 171%, а в 2023 г. – почти 300% [12]. Более половины населения теперь живет за чертой бедности, безработица выросла до 29,6% в 2022 г., а государственные службы – от электроснабжения до здравоохранения – пребывают в состоянии распада. В подобных условиях политическая система оказалась парализована: правящие элиты не могут достичь консенсуса по ключевым реформам, что затягивает заключение соглашения с МВФ и получение внешней помощи [9]. С конца 2022 г. страна длительно оставалась без избранного президента и с исполняющим обязанности правительства, усугубляя состояние неопределенности. Все перечисленные факторы таким образом образуют комплексный политико-экономический кризис, последствия которого выходят далеко за пределы Ливана, затрагивая торговые потоки и экономическую динамику всего Восточного Средиземноморья.Морской транспорт – жизненно важная артерия для Ливана и всего Восточного Средиземноморья. Ливан традиционно «дышит» морем: около 80% внешней торговли страны исторически проходило через морские порты, прежде всего через порт Бейрута [10]. Более того, в прошлом ливанские порты служили региональными узлами: Бейрут и Триполи выступали gateway-площадками для транзита грузов в соседние страны, включая Сирию [6]. Однако политический и финансовый кризис, усугубленный катастрофой в бейрутском порту, существенно подорвал позиции Ливана в восточно-средиземноморской морской логистике [14, c. 270]. Торговая инфраструктура Ливана, завязанная на морские пути, серьезно пострадала. Около 80% внешней торговли historically шло через порты, особенно Бейрут. Однако взрыв аммиачной селитры в августе 2020 г. уничтожил зерновые терминалы и склады, нарушив стратегические поставки [4]. Это вынудило перейти к логистике без запасов, усилив уязвимость. Несмотря на частичное восстановление, порт Бейрута не достиг докризисной производительности.В 2023 г. порт показал умеренный рост: +15,7% по контейнерам (827,7 тыс. TEU) и +6,6% по грузообороту (5,42 млн тонн) [3]. Увеличился импорт автомобилей (+24,8%), вызванный ожиданиями изменения таможенных ставок. Однако конкуренция со стороны модернизируемого сирийского порта Тартус, куда инвестировано ~$500 млн [6], и логистических коридоров Израиль–ОАЭ ослабляет региональное значение Ливана [8]. Египет и Израиль вложили в свои порты более $7 млрд с 2015 г. [6], вытесняя Ливан с транспортной карты Восточного Средиземноморья.Дополнительное давление оказывают конфликты в регионе. Блокировка Суэца в 2021 г. и атаки хуситов в 2023 г. привели к удорожанию фрахта, что напрямую ударило по Ливану. Отсутствие валютного буфера делает страну особенно уязвимой к внешним шокам. Удорожание импорта при нестабильной валюте и резкие перебои поставок усилили инфляцию и нестабильность.До кризиса страна импортировала до 96% потребляемой пшеницы, преимущественно из Украины и России [12]. После 2019 г. валютный дефицит и уничтожение зернохранилищ в Бейруте усугубили продовольственную ситуацию. К 2023 г. страна испытывала нехватку хлеба и топлива, а правительство свернуло прежние субсидии. Фонд Всемирного банка профинансировал экстренные поставки зерна: в феврале 2023 г. поступило 33 тыс. тонн, что стабилизировало рынок [12]. Тем не менее импорт в 2023 г. составил лишь 370 тыс. тонн — ниже потребности в 670 тыс. тонн [4].Финансовый кризис обострил проблему доступа к валюте. Импортеры действуют на наличном долларовом рынке или через экстренные кредиты. Ухудшение обстановки в регионе осенью 2023 г. (в том числе из-за конфликта в Газе) сократило поступления от туризма, что усугубило валютный дефицит. Одновременно сократился приток товаров, увеличился риск дефицита [13, c. 135].Нехватка продовольствия в Ливане влияет и на соседей. Возросла нагрузка на гуманитарные системы Кипра и Греции: потоки мигрантов (в том числе сирийских беженцев, ранее находившихся в Ливане) усилились. Изменилась и контрабандная торговля. После отмены субсидий дешевая мука и топливо теперь нелегально ввозятся из Сирии, а не наоборот, как ранее. Это снижает доходы бюджета, но стало механизмом выживания для населения.Торговая структура сместилась к товарам первой необходимости. При этом зафиксирован рост импорта предметов роскоши: в 2023 г. драгоценности составили до 14% общего ввоза [2]. Подобное вероятно связано с попытками сохранить капитал через покупку ликвидных активов. Драгоценности затем реэкспортируются в Турцию и ОАЭ (~9% и ~20% экспорта соответственно) [2], что указывает на адаптацию части экономики к теневой долларизации.Энергетическая сфера — одно из наиболее уязвимых звеньев. Ливан почти полностью зависит от импорта топлива. В 2023 г. его стоимость выросла на 36,7% (до $5 млрд) [2]. Электроэнергия в стране подается по графику: 1–2 часа в сутки. С 2021 г. действует бартер с Ираком: мазут в обмен на медицинские услуги [7]. В 2023 г. объемы поставок достигли 2 млн тонн. Поставки иранского дизеля через Сирию координирует «Хизбалла», создавая неформальные схемы снабжения в обход государства.Попытки наладить официальный энергообмен через Арабский газопровод (Египет–Сирия–Ливан) буксуют из-за санкционных и юридических ограничений. В этих условиях большая часть региональных энергетических проектов идет в обход Ливана. Израиль, Кипр, Египет и Турция наращивают добычу и выстраивают СПГ-инфраструктуру [11]. Ливан же, таким образом рискует не монетизировать даже перспективные ресурсы.В октябре 2022 г. было подписано соглашение о морской границе между Ливаном и Израилем [1]. Это дало возможность начать бурение на блоке №9 (месторождение Кана) — в 2023 г. буровая установка Transocean Barents начала работу [1]. Однако значимые запасы газа пока не подтверждены, и даже в случае успеха разработка займет годы. Компании TotalEnergies, Eni и QatarEnergy действуют в Ливане только при наличии дипломатических гарантий.Политический кризис влияет и на торговые отношения с соседями. С Сирией сохраняются тесные, но теневые связи. Торговля официально незначительна (<3% экспорта Ливана [5]), но продолжается неформальный обмен: топливо, электричество, капиталы. После восстановления Сирии (в случае отмены санкций) возможна смена ролей: Ливан станет младшим партнером, зависящим от транзита через Тартус [6].С Израилем отсутствует официальная торговля, но кризис оказывает косвенное влияние: соглашение по морской границе — шаг к прагматизму. Осенью 2023 г. обострение конфликта в Газе привело к боестолкновениям на юге Ливана, что парализовало жизнь приграничных районов. Это увеличивает риски и затрудняет реализацию трансграничных проектов.С Кипром отношения развиваются позитивно. Ливанский капитал инвестируется в недвижимость, бизнес и банки Кипра. Объемы торговли скромные, но есть потенциал в энергетике (газ, электроэнергия). Сотрудничество включает и контроль миграции: ЕС выделяет помощь Ливану в обмен на сдерживание миграционных потоков [15, с. 34].Турция стала одним из главных поставщиков Ливана. В 2023 г. объем импорта достиг $1,38 млрд [3], включая нефтепродукты (~$656 млн), продовольствие, бытовую технику. В ответ Турция принимает до 9% ливанского экспорта [5], включая лом, золото, сельхозпродукты. Турецкие компании участвуют в восстановлении Ливана, и Анкара активно заполняет вакуум, оставленный странами Залива и Запада.С Египтом торговля умеренна (~5,4% экспорта [5]), но значима стратегически. Каир участвовал в переговорах о поставках газа, поддерживает инфраструктурные проекты и совместно с Кипром и Ливаном усиливает безопасность судоходства. Это сотрудничество поддерживает Ливан на дипломатическом уровне.Если кризис в Ливане не будет преодолен, страна окончательно выпадет из региональной торговли. Порты Бейрута и Триполи утратят транзитную роль, логистика пойдет в обход. Усилится неформальная экономика, контрабанда, рост влияния криминальных сетей. Массовая эмиграция обострит демографические и социальные проблемы, а Ливан рискует стать источником нестабильности в регионе.Альтернативный сценарий — стабилизация. При избрании президента, запуске реформ и соглашении с МВФ возможен приток инвестиций, восстановление логистики, банковской системы и сервисного сектора. Ливан может вновь стать транзитным узлом и восстановить связи с Сирией, Ираком, странами Залива. Энергетическая интеграция (газопроводы, электросети), участие в EMGF, развитие туризма и поддержки диаспоры обеспечат новый импульс.Будущее Восточного Средиземноморья во многом зависит от исхода ливанского кризиса. При его преодолении Ливан может вновь занять центральное место в региональной экономике. В противном случае страна останется источником турбулентности, подрывающим торговлю, безопасность и кооперацию.
Номер журнала Вестник науки №6 (87) том 3
Ссылка для цитирования:
Раджабова А.Р., Чанышев Р.Н. ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В ЛИВАНЕ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ ТОРГОВЛИ В ВОСТОЧНОМ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ // Вестник науки №6 (87) том 3. С. 336 - 343. 2025 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/24249 (дата обращения: 11.02.2026 г.)
Вестник науки © 2025. 16+