Сороковикова Е.Д.
ОСОБЕННОСТИ БЫТА И «САМООЩУЩЕНИЕ» НЕМЕЦКОГО НАРОДА В ВОЕННЫЕ ГОДЫ (1939–1945) *
Аннотация:
в работе были изучены изменения повседневной жизни гражданского населения Германии в связи с началом Второй мировой война, а также произведен анализ ментальности населения в годы войны. На основе источников личного происхождения, был составлен ментальный портрет немца в период 1939-1945 гг.
Ключевые слова:
быт населения, самоощущение, пропаганда, идеология, Вторая мировая война
В период с 1939 по 1945 годы Германия пережила период своей истории, оставивший глубокий след в коллективной памяти ее народа. Военные события, начиная с вторжения в Польшу и заканчивая катастрофическими последствиями поражения, оказали существенное влияние на жизнь обычных немецких граждан. Война создавала новые формы их повседневной жизни. Она заставляла приспосабливаться к новым условиям людей, которые, при этом, бессознательно всеми силами пытались сохранить видимость и аспекты прежней, нормальной жизни. Но даже когда война вошла в свою финальную стадию и поражение становилось очевидной перспективой для немцев, когда их нормальная повседневность, начиная с 1943 года, активно разрушалась военными действиями, уровень лояльности населения оставался прежним, а переосмысление методов ведения войны проходило крайне тяжело. Изучение таких социальных аспектов периода военных действий, как повседневная жизнь со всеми вытекающими из нее элементами быта, а также анализ ментальности населения, затронутого войной, способствует формированию более глубокого понимания современных общественных и политических процессов, что обуславливает актуальность исследований в данном вопросе.С началом Второй мировой войны жизнь гражданского населения поначалу не изменилась принципиально, вопреки далеко идущим опасениям. Нацистский режим боялся требовать от населения слишком больших жертв, а также пытался поддерживать повседневную нормальность. Однако, внутриполитические изменения в стране неминуемо происходили, постепенно переставляя мирную жизнь людей на военные рельсы. Развлекательные и культурные мероприятия имели весомое значение для немцев в военные годы. Посещение кинотеатров, театров, чтение литературы – все это позволяло немцам отвлечься от военной действительности и окунуться в гавань безопасности, где можно было ненадолго расслабиться и собрать воедино внутренние резервы души. В искусстве немцы находили для себя некоторую отдушину в несении бремени «тотальной» войны, ведь оно позволяло сделать войну чем-то более абстрактным, что способствовало сохранению его духовной целостности и психологическому выживанию. В военные годы Второй мировой войны в Германии развлекательные и культурные мероприятия становились неотъемлемой частью повседневной жизни народа.Прослушивание радио и чтение были одними из самых популярных видов досуга как для молодежи, так и для взрослых.В первые месяцы войны резко вырос спрос на радиоприемники. Для людей было важно находиться в курсе всех новостей, но существовал недостаток известий, и это порождало в народе сомнения и опасения о том, что правительство утаивает плохие новости с фронта, касательно потерь в воздухе и под водой. Если верить рапортам СД, информационный голод заставлял людей сетовать, что они «достаточно зрелые в политическом плане, чтобы лицом к лицу встречать печальные события и плохие новости». Партия ввела строжайший запрет на прослушивание вражеских радиопередач. Все продававшиеся в годы войны радиоприемники снабжались наклейкой с предостережением о том, что «слушание иностранного вещания есть «преступление против национальной безопасности», но добиться выполнения этого предписания на практике едва ли удавалось. Никакие службы не могли проконтролировать то, на какие волны владелец настраивает свой радиоприемник, при условии, что он соблюдал должные меры предосторожности в приватной обстановке.Кинематограф был так же очень распространенным развлечением для немцев на протяжении всей войны. Кинотеатр в принципе был самым желанным местом развлечения из всех возможных. Когда бои разгорелись во Франции, в качестве новостных лент появились военные кинохроники, в которых репортеры запечатлели военные действия и, что особенно ценилось немцами – свое присутствие на линии фронта. Публика восхищалась отвагой репортеров, не боявшихся соваться в бой ради возможности донести всю правду до зрителя, который вскрикивал и замирал при сценах разрушения. Многие кинотеатры «попросту не справлялись с валом публики», как отмечал «Фильм-Курьер», при этом некоторые давали до десяти сеансов в день. Свет зажигали сразу после окончания новостного ролика, предоставляя зрителю передышку и шанс поговорить – обсудить увиденное.Когда в 1943 году Геббельс произнес очередную речь, в которой, фактически, объявил «тотальную» войну, в обществе, погруженном в мрачное настроение из-за битвы под Сталинградом, активно набирали популярность комедии и романтические фильмы. Большую популярность обрели такие картины как «Люби меня» и «Два счастливых человека», «Великая любовь». К осени 1934 года составители киножурналов начали стесняться показывать события с фронта, все больше отдавая предпочтение «Делам мирного времени», то есть спорту, обыденным мелочам и прочим текущим событиям. Антисемитские идеи так же активно продвигались через кинематограф. Одним из пропагандистских фильмов стал «Вечный жид», где, говоря о евреях, показывали крыс. Эмоциональное давление было колоссальным: даже если люди и были способны произвести хоть какой-то логический анализ увиденного, их слишком потрясали крысы, и подобные ассоциации глубоко заседали в массах. «Вечный еврей» Фрица Хипплера, авторство сценария которого приписывается Эберхарду Тауберту, также был призван пропагандировать антисемитские идеи немецкому обществу. Этот фильм снят как документальная картина. Его главным тезисом является неизменность расовых черт личности. Еврей характеризуется в этом фильме как бродячий культурный паразит.[]Спрос на билеты в кино оставался высоким даже в последний год войны, невзирая на постоянные авианалеты, однако самих фильмов стало мало. Многие картины снимались с проката еще до того, как кто-то успел их посмотреть, потому что министерство пропаганды рейха с паранойей относилось к сценам паники любого характера в фильмах. Несмотря на помешательство на пропаганде и имидже, нацистская диктатура не могла позволить себе такого же обширного контроля над информацией, как императорская Германия. С каждым последующим годом войны штат гестапо, который и без того не был особенно большим, становился все меньше и меньше, а потому все больше нуждался в лояльности граждан и содействии с их стороны в обнаружении правонарушителей. Тем не менее, в обществе существовало твердое убеждение в том, что сотрудники гестапо и сотрудники полиции были повсюду и абсолютно обо всем знали. Люди были очень напуганы и считали, что если не донесут они, то донесет кто-то другой и, кроме того, не донесший окажется причастным и его, как пособника, привлекут к ответственности. Подобное, конечно, довольно сильно отличалось от действительности, но имело должный эффект: люди имели привычку смотреть по сторонам, посматривать за другими, что приводило к тому, что наблюдение, приписываемое гестапо, производилось самими гражданами.В условиях карточной системы и продовольственного дефицита, в разных уголках Германии стали появляться сети подпольной торговли разными товарами. Когда криминальная полиция начала борьбу с черным рынком, она сосредоточила свое внимание на кафе, пивных, магазинах и ресторанах, где потенциально могла идти левая торговля. [7, с. 89] На черном рынке можно было приобрести такие товары как шоколад, кофе, мясные консервы и прочее, включая и сами продовольственные карточки, которые сбывали работники государственных служб за счет людей, забывавших забрать их в срок.Черный рынок тесно переплетался с рынком сексуальных услуг, так как проституция нуждалась в услугах нелегальных торговцев для получения косметики, одежды, парикмахерских услуг и медицинских услуг, - особенно это касалось области абортов. После взятия врагом столицы, немцы принялись заниматься мародерствами, по Берлину как пламя разнеслись массовые грабежи по причине того, что люди боялись предстоящего голода. Однако разрушенную инфраструктуру города быстро приводили в порядок красноармейцы: они расчищали улицы, восстанавливали подачу воды и электричества, движение общественного транспорта, а также помогали немецкому гражданскому населению с продовольственной проблемой. Уже 3 мая Аннелизе Г. видела, как русские раздавали «муку, картофель, хлеб и гуляш» немцам в «длинных очередях». Немецкие женщины расчищали улицы вместе с музыкантами и художниками, которым оставалось только дивиться тому, что им приходится делать, пока враги торжествуют на их улицах.Когда в сентябре 1939 года вспыхнула война, в Германии ее приняли крайне нерадостно. Немцы еще слишком хорошо помнили лишения и трагедии, вызванные Первой Мировой войной, и до конца надеялись, что новая война не наступит. Однако, когда она наступила, никто особо не пытался понять, почему же она началась. На протяжении весны и лета 1939 года немецкое правительство только и говорило, что о насилии, которое происходило по отношению к немецкому народу в Польше. Это поджигало и без того жгучую обиду немцев на итоге Первой Мировой войны.Пропаганда представляла развязанную войну как акт самозащиты, и немцы в это охотно верили. Интересно то, что верили пропаганде не только сторонники национал-социалистов, но те, кто не поддерживал действующих режим. Это еще раз подтверждает то, что немцы рассматривали Вторую Мировую войну через призму Первой, и было не важно, пережили ли они ее лично, или нет. В представлении многих немцев, от бывших социал-демократов и давешнего электората Католической Партии Центра до протестантских консерваторов, послевоенное польское государство виделось очередным наростом на карте Европы. Правительство Германии выдвигало Польше требования, на которые та не могла согласиться, ведь согласие с требованиями нацистов могло расколоть Польшу как государство и сделало бы ее совершенно не пригодной для самообороны. Сверх всего прочего, пропаганда утверждала, что именно бескомпромиссность поляков и их влияние на Британию не позволяли Германии вырваться из тисков британского «окружения».Таким образом, война оставалась оправданной для подавляющего большинства немцев. Сфальсифицированные факты нападения Польши на Германию, а также угнетения этнических немцев на территории Польши хоть и не выглядели достоверными для всего мира, но для народа самой Германии, уже порядком обработанного пропагандой и взвинченного, этого было достаточно, чтобы взаправду посчитать себя пострадавшей стороной.И, тем не менее, пусть подавляющее большинство немецкого народа и считало вторжение в Польшу оправданным [9, с. 67], мало кто выражал готовность воевать из-за этого с объявившими Германии войну Францией и Великобританией.Для большинства населения война шла где-то вдалеке. К тому же население постепенно привыкало к войне. К концу 1940 г. ущерб от вражеских бомб в Берлине сделался своеобразным туристическим аттракционом – нужно было поскорее сфотографировать разрушения, пока городские службы не привели все в порядок. Лизелотта Пурпер ехала в ночном поезде в Нидерланды и во сне видела себя снова в школе, когда запели сирены. До отбоя она так толком и не проснулась. Карола Райсснер в Эссене тоже перестала вылезать из постели при звуках очередной тревоги перед авианалетом. Когда рождественские праздники в Мюнстере прошли без всяких потрясений, Паульхайнц Ванцен заключил: «В общем и целом люди осознают – война будет долгой, но особенно не беспокоятся и не тревожатся на этот счет. В текущей фазе война почти незаметна».Начавшаяся война с СССР застала немцев врасплох, однако очень быстро состояние шока сменилось поразительным принятием ситуации. Уже во второй половине дня 23 июня 1941 года во многих рапортах отмечалось, что граждане были уверенны: у правительства не было выбора, оно не могло поступить иначе, кроме как ответить на действия Сталина военной силой.Однако, немцев начинала пугать затяжная война. Женщины волновались о долгой разлуке с мужами и опасались того, сколько жизней за собой унесет с собой эта война. Люди переживали о судьбе немецких военнопленных у СССР. Но большее беспокойство у гражданского населения вызывали мысли о том, что рационы будут еще больше урезаны из-за необходимости обеспечивать пропитанием еще и советских военнопленных, которые попадут в Германию с крушением СССР.Начало войны с СССР сопровождалось всеми теми же тезисами, что использовались в самом начале войны в ситуации с Польшей. Война называлась «превентивной», и, несмотря на одинаковость тезисов, это вызывало в немцах за живое, будоражило старые опасения и воспоминания, связанные с Первой Мировой войной.После битвы под Сталинградом по отчетам СД настроение масс было очень унылым. [9, с. 113]Когда начались бомбежки ВВС, за ними потянулись невиданные до этого потери среди гражданского населения. Швейцарский консул Франц Рудольф фон Вайс видел бездомных, с безучастным взором сидевших на чемоданах. Общий настрой жителей он описывал так: «Глубокая апатия, поголовное безразличие и желание мира».Большую проблему в составлении картины действительности у немцев также составляло то, что из-за недостатка информации относительно расовой политики в СМИ, реальные факты, просачивавшиеся от очевидцев в массы, сливались с безосновательными и абсурдными слухами, которые нередко диктовались зарубежные СМИ в целях антигерманской пропаганды. Так появились слухи о том, что, якобы, немцы перерабатывают трупы евреев и изготавливают мыло и удобрения. Подобные причудливые тезисы брали свое начало еще во времена Первой Мировой войны, когда гуляли слухи о том, что трупы немецких солдат перерабатывали для производства глицерина. Немецкие СМИ оспаривали подобные факты, но они, по естеству, сливались вместе со слухами о полных евреев поездах, уезжавших в лес и приезжавших обратно с пустыми вагонами, а также специальных лагерях смерти. Людям становилось трудно судить о том, какие слухи были правдивыми, а какие – ложными. По-настоящему масштабное понимание того, что несла за собой жестокая расовая политика, настигло народ после начала активных бомбежек немецких городов в 1943 году. Так происходило потому, что, несмотря на планы правительственной пропаганды укрепить боевой дух нации через активную пропаганду антисемитизма, народ воспринимал вражеские атаки как возмездие вражеских сил за то, что немецкая нация сделала с евреями. Это вызывало в массах страх перед, так называемым, «еврейским возмездием», на который списывали такие трагедии, как, например, огненную бурю в Гамбурге. Именно в этот период войны немцы начинали уже довольно открыто говорить о том, что происходит вокруг. Резко сменившееся активными обсуждениями коллективное молчание повергало людей в шок. Подводя итог, можно отметить, что массовая поддержка режима гражданским населением нацистской Германии на протяжении всех лет войны является заслугой не столько проводимой национал-социалистами социальной политики, но самого общества в широком смысле. Все «самоощущение» немецкого народа держалось на тотальном отрицании того, что Германия потерпела поражение в Первой мировой войне. То, чего хотели немцы – не развязать новую войну, а именно провести ревизию итогов прошедшей.Кроме того, немцы не видели себя агрессорами. До самого конца Второй мировой войны они верили, что эта война была способом защититься от разных внешних врагов. Так же важным пунктом в составлении ментальности является особое отношение немцев к Холокосту. Немцы знали очень многое о массовых убийствах евреев и даже открыто говорили об этом в какие-то моменты войны. И все же, первостепенную важность для них имела сама война, в отличии от евреев, для которых Холокост являлся главной насущной темой, а война была чем-то вторичным. Многие немцы были против жестокости проводимой расовой политиков, однако несмотря на стыд для столь зверских убийств, они считали, что лучше совершить военное преступление, чем проиграть войну. Сочувствие к еврейскому населению и страх перед последствиями поражения Германии во Второй мировой войне странным образом уживалось в их умах с мыслью о том, что евреи действительно были зачинщиками войны, а немцы – лишь жертвами насилия с их стороны, ровно так же, как и со стороны союзников и поляков.
Номер журнала Вестник науки №6 (87) том 4
Ссылка для цитирования:
Сороковикова Е.Д. ОСОБЕННОСТИ БЫТА И «САМООЩУЩЕНИЕ» НЕМЕЦКОГО НАРОДА В ВОЕННЫЕ ГОДЫ (1939–1945) // Вестник науки №6 (87) том 4. С. 867 - 877. 2025 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/24646 (дата обращения: 16.12.2025 г.)
Вестник науки © 2025. 16+