Пикулева Е.А.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПОД СТРАЖУ КАК МЕРА ПРЕСЕЧЕНИЯ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ *
Аннотация:
статья посвящена анализу заключения под стражу как меры пресечения в контексте конституционных гарантий свободы и личной неприкосновенности и пределов их допустимого ограничения уголовным процессом. Показано, что исходная точка правовой оценки задаётся ст. 22 Конституции РФ, требующей судебного контроля и строгой необходимости вмешательства в личную свободу. Цель исследования – системно раскрыть правовую природу и пределы применения ареста через призму оснований из ст. 97 УПК РФ, оценочных критериев из ст. 99 УПК РФ и процессуального порядка, установленного ст. 108 УПК РФ, с фокусом на стандарте доказанности и мотивировки судебного решения. Научная новизна заключается в уточнении модели судебной проверки «необходимость – соразмерность – приоритет мягких альтернатив», актуализированной изменениями 2025 года: Федеральный закон от 28.02.2025 № 13-ФЗ усилил требования к конкретизации фактических обстоятельств и к обоснованию невозможности применения более мягкой меры, а Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.05.2025 № 1 детализировало подходы к мотивировке и проверке рисков. В работе обоснована практическая методика аргументации сторон и суда при выборе меры пресечения, включая специальные условия по «экономическим» составам и приоритет мягких мер при отсутствии доказанных рисков, закреплённый в разъяснениях Пленума ВС РФ к Постановлению № 41. Практическая значимость состоит в формировании воспроизводимого алгоритма оценки рисков и альтернатив, позволяющего повысить качество судебной мотивации и снизить случаи необоснованного изоляционного принуждения.
Ключевые слова:
заключение под стражу, мера пресечения, УПК РФ, основания, обстоятельства, необходимость, соразмерность, приоритет, мягкие меры, Верховный Суд, Постановление Пленума, судебный контроль
Заключение под стражу как мера пресечения занимает предельно чувствительное место в системе процессуального принуждения, поскольку непосредственно посягает на охраняемую Конституцией Российской Федерации свободу и личную неприкосновенность. Конституционная норма закрепляет, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допустимы только по судебному решению, лишение свободы до судебного контроля ограничено сорока восьмью часами. Эти требования формируют исходный уровень правовых гарантий и содержат материально-процессуальный императив необходимости, законности и судебного контроля изоляционного вмешательства, а также задают для правоприменителя модель строгой мотивировки: любое ограничение свободы должно быть не только формально предусмотрено законом, но и обосновано конкретными фактическими обстоятельствами, проверенными судом. В этой связи конституционные положения о свободе (статья 22) и презумпции невиновности (статья 49) выступают не декларацией, а источником прямых процессуальных стандартов для главы 13 УПК РФ и судебной практики по избранию ареста. Материально-правовую рамку решений об аресте задают три блока норм УПК РФ. Статья 97 раскрывает исчерпывающий перечень процессуальных целей, ради которых вообще может применяться мера пресечения: предотвращение скрытия, продолжения преступной деятельности, воспрепятствования установлению истины путем давления на участников процесса или уничтожения доказательств, а также обеспечение исполнения приговора. Эти цели являются «рисками», наличие которых должно быть доказано стороной обвинения в конкретном деле. Статья 99 определяет перечень обстоятельств, которые суд обязан учесть при решении вопроса о необходимости и виде меры: тяжесть преступления (при этом ее «самоценность» как основания прямо отвергается), характер насилия, данные о личности, возраст, состояние здоровья, семейные и трудовые связи и иные факторы. Статья 108, во-первых, конструирует общий запрет избрания ареста при возможности применения более мягкой меры, во-вторых, дифференцирует предпосылки ареста в зависимости от категории преступления, от наличия специальных исключительных обстоятельств для преступлений небольшой и средней тяжести, а также устанавливает особые фильтры для ряда составов в сфере предпринимательской и экономической деятельности. Совокупность этих норм образует трехступенчатый тест для суда: доказанность риска из статьи 97, учет и оценка данных из статьи 99, вывод о невозможности более мягкой меры при соблюдении специальных условий статьи 108. Содержательная трансформация указанного теста произошла в 2025 году. Федеральный закон от 28 февраля 2025 г. № 13-ФЗ изменил статью 108 УПК РФ, усилив стандарты мотивировки и конкретизации фактов. В действующей редакции прямо предписано, что при избрании ареста постановление судьи должно содержать конкретные фактические обстоятельства, установленные в судебном заседании, причем недопустимо обосновывать арест данными, не проверенными в заседании, включая материалы оперативно-розыскной деятельности, представленные в нарушение статьи 89 УПК РФ. Уточнены исключительные случаи избрания ареста по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, конкретизированы условия для «экономических» составов, а также закреплен запрет на арест лиц с тяжелым заболеванием из утвержденного Правительством перечня при наличии подтверждающих медицинских документов (часть 2.1 статьи 108 УПК РФ). Эти изменения нормативно укрепили приоритет более мягких альтернатив и сузили возможности ссылок на абстрактную «тяжесть обвинения». Системная переработка судебных ориентиров последовала в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 2025 г. № 1, которым обновлено Постановление № 41 от 19 декабря 2013 года. Пленум подчеркнул, что тяжесть обвинения не легитимирует арест сама по себе, суд должен изложить, какие именно основания из статьи 97 УПК РФ установлены применительно к конкретному лицу и какие факты это подтверждают. Пленум детально разъяснил «исключительность» ареста по делам небольшой и средней тяжести, соотнес ее с перечнем обстоятельств части 1 статьи 108 УПК РФ и прямо указал, что отсутствие регистрации или документов само по себе не образует достаточного основания. Отдельный акцент сделан на обязанность суда обсуждать возможность применения иной, более мягкой меры, даже при наличии одного из «исключительных» обстоятельств, и на конкретизацию разумного срока действия избранной меры в резолютивной части судебного акта. Тем самым разъяснения Пленума придали практическую «операциональность» новому стандарту мотивировки, введенному законом № 13-ФЗ. Процедурные гарантии при рассмотрении ходатайства об аресте традиционно выступают ключевым фильтром от произвольного ограничения свободы. УПК РФ требует, чтобы ходатайство следователя (с согласия руководителя следственного органа) или дознавателя (с согласия прокурора) было подано с излагаемыми мотивами невозможности иной меры и с приложением материалов, подтверждающих риски, если лицо задержано в порядке статей 91–92 УПК РФ, материалы представляются судье не позднее чем за восемь часов до истечения сорока восьми часов задержания. Рассмотрение осуществляется единолично судьей районного или соответствующего военного суда по месту расследования или задержания в течение восьми часов с момента поступления материалов в суд, с обязательным участием подозреваемого (обвиняемого), прокурора и защитника. Суд вправе, признав задержание законным, продлить задержание до 72 часов для представления дополнительных доказательств, а при отказе в аресте – по собственной инициативе избрать залог, домашний арест или запрет определенных действий, если для этого имеются основания и данные позволяют нейтрализовать риски. Постановление подлежит апелляционной проверке: жалоба или представление подаются в течение трех суток со дня вынесения решения, а суд апелляционной инстанции обязан рассмотреть их также в течение трех суток со дня поступления. Эти сроки, состав участников, регламент доказывания и апелляционные фильтры складываются в целостный режим немедленного и эффективного судебного контроля. Материальная сторона вопроса тесно связана с категориями дел, в которых арест оценивается по ослабленным или, напротив, по ужесточенным критериям. В отношении преступлений небольшой тяжести арест возможен только в исключительных случаях и лишь при наличии обстоятельств, прямо названных в части 1 статьи 108 УПК РФ (нарушение ранее избранной меры, скрытие от органов расследования или суда). В отношении преступлений средней тяжести без насилия или угрозы – также лишь при наличии одного из перечисленных обстоятельств, тогда как по средней тяжести с насилием или угрозой насилия – при невозможности иной меры. Для определенных составов экономической направленности закон создал особый режим: арест допустим или при наличии дополнительных обстоятельств, или при невозможности иной меры, более того, при квалифицированных предпринимательских составах суд должен проверить и отразить, совершено ли деяние в связи с предпринимательской деятельностью и управлением имуществом, и если нет – материалы ходатайства должны содержать конкретные сведенья, подтверждающие отсутствие такой связи. Обозначенная дифференциация требует от суда не декларативной, а доказательной мотивировки индивидуального риска, соотнесенной с конкретным видом деяния и статусом лица. Особые ограничения установлены для уязвимых категорий. Часть 2 статьи 108 УПК РФ допускает арест несовершеннолетнего, беременной женщины, женщины с малолетним ребенком, единственного родителя малолетнего ребенка или ребенка-инвалида, а равно опекуна или попечителя ребенка-инвалида – только по тяжким и особо тяжким составам, по средней тяжести с насилием – лишь в исключительных случаях и при наличии специальных обстоятельств. Существенное нововведение 2025 года – императивный запрет на избрание ареста лицу, страдающему тяжелым заболеванием из правительственного перечня, при наличии подтверждающих медицинских документов, поправка органично соединяет уголовно-процессуальные гарантии со специальным регулированием медицинского освидетельствования и перечня болезней. Правительственный акт утвердил как правила освидетельствования, так и перечень тяжелых заболеваний, а в июне 2025 года перечень был расширен, что расширяет практическую сферу действия запрета и возлагает на суд обязанность тщательно проверять медицинские заключения. Таким образом, часть 2.1 статьи 108 УПК РФ, постановление Правительства РФ от 14.01.2011 № 3 и изменения 2025 года в комплексе обеспечивают материальное препятствие для ареста, если болезнь входит в перечень и подтверждена надлежащими доказательствами. Институт альтернатив аресту должен рассматриваться не как уступка, а как позитивное требование закона о приоритете более мягких мер. Законодатель сформировал системный набор таких мер: запрет определенных действий (статья 105.1 УПК РФ), залог (статья 106), домашний арест (статья 107). Запрет определенных действий применяется судом, если невозможно применение иной, более мягкой меры, и включает индивидуальный набор бытовых и коммуникативных ограничений при процессуальном контроле их соблюдения. Залог избирается судом, может быть внесен не только подозреваемым или обвиняемым, но и иным лицом, и действует с момента внесения, как мера он предназначен прежде всего для нейтрализации рисков уклонения и обеспечивается угрозой обращения в доход государства. Домашний арест также избирается только судом, при невозможности иных мер, и должен сочетаться с конкретными ограничениями, включая контроль за связями и перемещениями. Вводная презумпция более мягкой меры, закрепленная в статье 108 УПК РФ и подтвержденная разъяснениями Пленума № 41 в редакции 2025 года, означает, что именно невозможность нейтрализации рисков посредством запрета действий, залога или домашнего ареста подлежит доказыванию и подробному обоснованию. Важным элементом процессуальной архитектуры выступают сроки содержания под стражей на стадии предварительного расследования и порядок их продления. Общий срок ограничен двумя месяцами, при невозможности закончить расследование и при отсутствии оснований для отмены или изменения меры он может быть продлен судьей до шести месяцев, а при наличии предусмотренных законом оснований продление допускается на более длительный срок в рамках статьи 109 УПК РФ. Дальнейшее продление всегда увязано с проверкой сохранения рисков из статьи 97 и с отсутствием возможностей заменить арест более мягкой мерой, эти критерии подтверждаются и в разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ при продлении сроков содержания под стражей. Нормы о сроках, в сочетании с обязанностью указывать разумный срок действия меры в резолютивной части судебного акта, образуют гарантии от «инерционного» продления изоляционной меры без должной переоценки рисков. С точки зрения состязательности и стандарта доказанности ключевую роль играет распределение бремени доказывания. УПК РФ закрепляет презумпцию невиновности и возлагает на сторону обвинения бремя доказывания фактов риска и невозможности альтернатив, подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, а сомнения толкуются в его пользу. При судебном рассмотрении ходатайства об избрании ареста это означает, что суд не вправе восполнять пробелы доказательств со ссылкой на «тяжесть» или общие предположения, а должен оценивать проверенные материалы с учетом критериев статей 97, 99 и 108 УПК РФ, именно на такой алгоритм ориентируют и обновленные пункты Постановления № 41. Отдельно следует отметить связь ареста с режимом участия лица в заседании. Базовое правило очности не отменяется технологическими новеллами, однако статья 241.1 УПК РФ допускает участие посредством видеоконференц-связи по ходатайству стороны либо при наличии препятствий для личного участия, при этом в делах с участием присяжных заседателей ВКС не допускается, а участие защитника обязательно. Такие разъяснения важны для оценки полноты судебного исследования и реализации права на защиту при рассмотрении ходатайств об аресте в апелляционном и кассационном порядке, когда физическая доставка лица может быть затруднена. Практическое значение нормы состоит в том, что использование ВКС – не техническая деталь, а процессуальный способ обеспечить своевременность судебного контроля при сохранении состязательности и непосредственности. Ключевые контрольные точки, выработанные Конституционным Судом РФ, усиливают требования к мотивировке и процедуре. Постановление от 22.03.2005 № 4-П, выявив конституционно-правовой смысл части 10 статьи 108 УПК РФ, подтвердило приоритет судебного контроля, запрет на подмену состязательности и недопустимость «автоматизма» при продлении и избрании ареста после направления дела в суд, эти позиции и сегодня используются судами общей юрисдикции при проверке законности содержания под стражей. Системное влияние указанной позиции КС РФ проявляется в разъяснениях Пленума и в подходе к апелляционной проверке: трехсуточные сроки рассмотрения жалоб на постановления об аресте и требование немедленного исполнения решения об отмене ареста нацелены на реальную, а не формальную, эффективность защиты свободы. Суммируя, правовой режим заключения под стражу в действующей редакции законодательства и разъяснений высших судов строится на четырех опорах. Первая – конституционные гарантии свободы и презумпции невиновности, которые не допускают изоляции иначе как по судебному решению и при доказанности конкретных рисков. Вторая – материально-правовой тест «риск – учет личности – невозможность альтернативы» с учетом специальных условий для отдельных категорий преступлений и лиц, а также императивных запретов, связанных с тяжелыми заболеваниями из правительственного перечня. Третья – процедурные фильтры: восьмичасовой срок рассмотрения, обязательное участие сторон, возможность продления задержания лишь для представления доказательств, апелляционный режим «три на три» и обязанность указывать разумный срок действия меры. Четвертая – приоритет более мягких мер, подтвержденный не только в статье 108 УПК РФ, но и в конкретизированных требованиях Пленума № 41 в редакции 2025 года. Такое сочетание норм и разъяснений требует от правоприменителя высоких стандартов доказанности и мотивировки: суд обязан не ссылаться на общие умозаключения, а указывать проверенные в заседании факты, корреспондирующие конкретным рискам и объясняющие, почему залог, домашний арест или запрет определенных действий не способны их нейтрализовать. Именно при таком подходе мера пресечения в виде заключения под стражу соответствует конституционной модели ограничения свободы как исключения из общего правила личной свободы, а не как практики «по умолчанию».
Номер журнала Вестник науки №9 (90) том 2
Ссылка для цитирования:
Пикулева Е.А. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПОД СТРАЖУ КАК МЕРА ПРЕСЕЧЕНИЯ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ // Вестник науки №9 (90) том 2. С. 167 - 177. 2025 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/25569 (дата обращения: 07.02.2026 г.)
Вестник науки © 2025. 16+