Щербаков К.А., Баласян Г.В.
ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ КВАЛИФИКАЦИИ КИБЕРПРЕСТУПЛЕНИЙ В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ ОБЩЕСТВА *
Аннотация:
в статье анализируются проблемы уголовно-правовой квалификации киберпреступлений в условиях цифровизации общества. Рассматриваются особенности киберпреступлений как объекта уголовно-правовой оценки, выявляются сложности разграничения преступлений против безопасности компьютерной информации и смежных составов преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Особое внимание уделяется типичным ошибкам правоприменительной практики, связанным с определением объекта преступления, квалифицирующих признаков, совокупности преступлений и субъективной стороны. Обосновывается необходимость выработки единых доктринальных и правоприменительных подходов к квалификации киберпреступлений, а также совершенствования уголовно-правового регулирования с учётом специфики цифровой среды.
Ключевые слова:
киберпреступления, цифровизация, уголовное право, квалификация преступлений, информационно-телекоммуникационные технологии, правоприменительная практика
DOI 10.24412/2712-8849-2025-1293-428-443
Введение. Современный этап развития общества характеризуется активными процессами цифровизации, охватывающими практически все сферы общественных отношений. Информационно-коммуникационные технологии, цифровые платформы, автоматизированные системы обработки данных и глобальные сети существенно трансформируют экономику, государственное управление, социальную сферу и частную жизнь граждан. Вместе с тем стремительное внедрение цифровых технологий порождает новые угрозы общественной безопасности, одной из наиболее значимых среди которых является рост киберпреступности. Киберпреступления, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных технологий и в цифровой среде, отличаются высокой латентностью, трансграничным характером, сложностью выявления и доказывания, а также многообразием форм и способов совершения. Эти особенности существенно осложняют деятельность правоохранительных органов и суда, в том числе на стадии уголовно-правовой оценки содеянного. В условиях цифровизации традиционные уголовно-правовые конструкции и категории нередко оказываются недостаточно адаптированными к новым видам общественно опасных деяний. Особую актуальность в связи с этим приобретает проблема уголовно-правовой квалификации киберпреступлений. Ошибки при квалификации, неправильное определение объекта, объективной стороны или способа совершения преступления приводят к нарушению принципов законности и справедливости, затрудняют разграничение смежных составов преступлений, а также негативно отражаются на эффективности уголовного преследования. Дополнительные сложности возникают при квалификации деяний, в которых цифровые технологии выступают не самостоятельным объектом посягательства, а средством или способом совершения преступления. Следует учитывать, что уголовное законодательство Российской Федерации развивается в условиях постоянного технологического обновления, что объективно обуславливает наличие пробелов, коллизий и оценочных понятий при регулировании ответственности за преступления в сфере компьютерной информации и иные преступления, совершаемые с использованием цифровых технологий. Правоприменительная практика демонстрирует неоднозначность подходов к квалификации киберпреступлений, что свидетельствует о необходимости их теоретического осмысления и выработки единых правовых ориентиров. В этой связи научный анализ проблем уголовно-правовой квалификации киберпреступлений приобретает особое значение. Исследование позволяет выявить ключевые сложности, возникающие при применении уголовного закона в цифровой среде, определить направления совершенствования законодательства и правоприменительной практики, а также сформировать предложения, направленные на повышение эффективности уголовно-правового противодействия киберпреступности. Целью настоящей статьи является анализ основных проблем уголовно-правовой квалификации киберпреступлений в условиях цифровизации общества и выработка обоснованных выводов и предложений по их преодолению. Для достижения поставленной цели в статье предполагается решение задач, связанных с выявлением специфики киберпреступлений, анализом типичных ошибок квалификации, а также оценкой влияния цифровых технологий на содержание и применение уголовно-правовых норм. Материалы и методы исследования. Методологическую основу настоящего исследования составляют общенаучные и специальные методы познания, применяемые в юридической науке. В процессе анализа проблем уголовно-правовой квалификации киберпреступлений использовались диалектический метод, системный и структурно-функциональный подходы, позволяющие рассмотреть киберпреступность как сложное социально-правовое явление, формирующееся и развивающееся в условиях цифровизации общества. В рамках формально-юридического метода проведён анализ норм уголовного законодательства Российской Федерации, регламентирующих ответственность за преступления в сфере компьютерной информации, а также за иные преступления, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Особое внимание уделено исследованию конструктивных признаков составов преступлений, предусмотренных главой 28 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также смежных составов, при квалификации которых цифровые технологии выступают в качестве средства или способа совершения преступления [1, с. 33–35, 7, с. 49]. Сравнительно-правовой метод применялся для выявления особенностей и проблем разграничения киберпреступлений и традиционных преступлений против собственности, общественной безопасности и порядка управления. Это позволило определить типичные ошибки квалификации, связанные с неверным определением объекта посягательства и объективной стороны преступления в условиях использования цифровых технологий [5, с. 114–116, 9, с. 15]. Важное место в исследовании занимает анализ научных подходов к понятию и классификации киберпреступлений, представленных в современной уголовно-правовой доктрине. Использование доктринального анализа позволило выявить отсутствие единообразия в определении содержания категории «киберпреступление», что оказывает непосредственное влияние на практику квалификации соответствующих деяний [11, с. 20–22]. Эмпирическую базу исследования составляют материалы судебной практики по делам о преступлениях, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, а также правоприменительные разъяснения, отражающие подходы судов к оценке цифровых способов совершения преступлений. Анализ судебных актов позволил выявить устойчивые тенденции и проблемные аспекты квалификации, связанные с установлением способа совершения преступления, формы вины и характера причинённого вреда [2, с. 46–47, 4, с. 23]. Кроме того, в работе использовался логико-юридический метод, направленный на формирование обоснованных выводов и предложений по совершенствованию уголовно-правового регулирования в сфере противодействия киберпреступности. Комплексное применение указанных методов обеспечило всесторонний и объективный анализ проблем уголовно-правовой квалификации киберпреступлений в условиях цифровизации общества. Результаты и обсуждение. 1. Понятие и особенности киберпреступлений как объекта уголовно-правовой квалификации. В условиях цифровизации общества киберпреступления занимают особое место в системе преступлений, предусмотренных уголовным законодательством Российской Федерации. Их специфика обусловлена использованием информационно-телекоммуникационных технологий, цифровых платформ и компьютерных сетей как среды, средства либо способа совершения общественно опасных деяний. Указанное обстоятельство предопределяет необходимость комплексного подхода к их уголовно-правовой оценке и квалификации. В современной уголовно-правовой доктрине отсутствует единообразное понимание понятия «киберпреступление». Часть авторов связывает его исключительно с преступлениями, посягающими на безопасность компьютерной информации и предусмотренными главой 28 УК РФ [7, с. 48–50]. Другие исследователи предлагают более широкий подход, включая в данную категорию любые преступления, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, независимо от родового объекта посягательства [11, с. 20–21]. Такая неоднородность научных подходов неизбежно отражается на практике уголовно-правовой квалификации. С точки зрения правоприменения особую сложность представляет разграничение киберпреступлений в узком и широком смысле. Преступления против безопасности компьютерной информации характеризуются наличием специфического непосредственного объекта — общественных отношений в сфере обеспечения целостности, конфиденциальности и доступности компьютерной информации. Вместе с тем при использовании цифровых технологий в качестве средства совершения преступлений против собственности, личности или общественной безопасности объект посягательства сохраняет традиционный характер, что нередко игнорируется при квалификации [5, с. 115]. Дополнительные трудности возникают при определении объективной стороны киберпреступлений. Использование удалённого доступа, автоматизированных программных средств, вредоносного программного обеспечения и анонимизирующих технологий усложняет установление способа совершения преступления и причинно-следственной связи между деянием и наступившими последствиями. В результате в правоприменительной практике нередко допускаются ошибки, связанные с необоснованным вменением квалифицирующих признаков либо, напротив, с их игнорированием [1, с. 34–36]. Следует также учитывать трансграничный характер многих киберпреступлений, который осложняет определение места совершения преступления и применимого уголовного закона. Цифровая среда нивелирует территориальные границы, что требует от правоприменителя более гибкого и одновременно строго юридического подхода к оценке фактических обстоятельств дела. Недостаточная разработанность данных вопросов в уголовно-правовой теории усиливает риск произвольной квалификации [9, с. 16–18]. Таким образом, киберпреступления как объект уголовно-правовой квалификации обладают рядом особенностей, связанных с нематериальным характером посягательства, использованием цифровых технологий и сложностью доказывания. Эти особенности требуют уточнения понятийного аппарата, выработки единых подходов к квалификации и более чёткого разграничения смежных составов преступлений в условиях цифровизации общества. 2. Проблемы разграничения киберпреступлений и смежных составов преступлений. Одной из наиболее сложных задач уголовно-правовой квалификации киберпреступлений является их разграничение со смежными составами преступлений, предусмотренными различными главами Уголовного кодекса Российской Федерации. Использование информационно-телекоммуникационных технологий в качестве средства или способа совершения преступления нередко приводит к ошибочному определению родового и непосредственного объекта посягательства, что влечёт неправильную квалификацию содеянного. На практике особые трудности вызывает разграничение преступлений против безопасности компьютерной информации и преступлений против собственности. Так, при неправомерном доступе к компьютерной информации, повлёкшем хищение денежных средств, нередко возникает вопрос о соотношении составов преступлений, предусмотренных главой 28 УК РФ, и мошенничества, совершённого с использованием электронных средств платежа. В ряде случаев правоприменители необоснованно ограничиваются квалификацией по статьям о преступлениях в сфере компьютерной информации, игнорируя наличие корыстной цели и причинение имущественного ущерба [5, с. 116–118]. Аналогичные сложности возникают при квалификации деяний, связанных с распространением вредоносного программного обеспечения. В зависимости от фактических обстоятельств такие действия могут образовывать состав преступления против безопасности компьютерной информации либо выступать способом совершения иных преступлений, в том числе против общественной безопасности или установленного порядка управления. Отсутствие единых подходов к оценке роли цифровых технологий в структуре объективной стороны преступления способствует формированию противоречивой судебной практики [7, с. 52–53]. Существенное значение для правильного разграничения смежных составов имеет установление функциональной роли информационно-телекоммуникационных технологий в механизме преступного деяния. Если цифровые технологии выступают в качестве непосредственного объекта посягательства, квалификация должна осуществляться по нормам, специально предназначенным для охраны компьютерной информации. В случаях же, когда они используются исключительно как средство или способ достижения преступного результата, приоритет должна иметь норма, охраняющая основной объект посягательства [1, с. 35]. Дополнительные сложности связаны с квалификацией преступлений, совершаемых с использованием цифровых технологий, при наличии совокупности преступлений. Практика показывает, что нередко допускаются ошибки при определении идеальной или реальной совокупности, что приводит либо к излишнему вменению составов, либо, напротив, к неполному отражению общественной опасности содеянного. Указанные проблемы во многом обусловлены недостаточной разработанностью критериев разграничения киберпреступлений и смежных составов в уголовно-правовой теории [9, с. 17–18]. В условиях цифровизации общества необходимость чёткого разграничения киберпреступлений и традиционных составов преступлений приобретает особое значение. От правильного определения объекта посягательства, роли цифровых технологий и характера причинённого вреда зависит не только юридическая оценка деяния, но и справедливость уголовной ответственности. В этой связи представляется целесообразным развитие единых доктринальных и правоприменительных подходов к квалификации преступлений, совершаемых в цифровой среде. 3. Особенности квалификации преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Квалификация преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, обладает рядом специфических особенностей, обусловленных как техническими характеристиками цифровой среды, так и многообразием форм преступного поведения. В отличие от традиционных преступлений, цифровые технологии могут выступать одновременно средой совершения преступления, его средством и способом, что существенно осложняет уголовно-правовую оценку содеянного. Одной из ключевых проблем является установление объективной стороны преступления. Использование удалённого доступа, автоматизированных алгоритмов, вредоносных программ и сетевых сервисов затрудняет определение конкретных действий виновного лица и их соотнесение с диспозицией уголовно-правовой нормы. В ряде случаев правоприменитель сталкивается с необходимостью интерпретации технических процессов через призму юридических категорий, что нередко приводит к формальному либо расширительному толкованию закона [4, с. 24–25]. Особое значение при квалификации приобретает способ совершения преступления. В условиях цифровизации он может носить сложный, многоэтапный характер и включать использование нескольких информационных ресурсов, программных средств и сетевых каналов. При этом способ совершения преступления зачастую является квалифицирующим признаком состава, однако, на практике не всегда получает надлежащую правовую оценку либо, напротив, вменяется без достаточных оснований [1, с. 36]. Не менее сложным является установление субъективной стороны преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Высокий уровень автоматизации и опосредованности действий в цифровой среде затрудняет доказывание умысла, целей и мотивов виновного лица. Это особенно актуально при квалификации деяний, связанных с незаконным доступом к информации, вмешательством в функционирование информационных систем и использованием вредоносного программного обеспечения [7, с. 53–54]. В правоприменительной практике также возникают проблемы при определении момента окончания преступления. Для ряда киберпреступлений характерно отсутствие очевидных материальных последствий либо их отсроченный характер, что порождает споры о стадиях преступной деятельности и моменте наступления уголовной ответственности. Недостаточная определённость данных вопросов в законодательстве способствует формированию неоднородной судебной практики [11, с. 22–23]. Кроме того, квалификация преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, осложняется необходимостью учёта трансграничного элемента. Использование зарубежных серверов, облачных хранилищ и иностранных цифровых платформ ставит перед правоприменителем вопросы о месте совершения преступления и применимости уголовного закона Российской Федерации. В отсутствие чётких законодательных ориентиров данные вопросы зачастую решаются на основе усмотрения, что снижает предсказуемость правоприменения [9, с. 18]. Таким образом, особенности квалификации преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, обусловлены сложностью цифровых механизмов, многофункциональной ролью технологий в структуре преступления и недостаточной адаптацией уголовно-правовых норм к условиям цифровизации. Указанные обстоятельства требуют дальнейшего развития теоретических подходов и уточнения правоприменительных критериев квалификации. 4. Типичные ошибки правоприменительной практики при квалификации киберпреступлений. Анализ правоприменительной практики свидетельствует о наличии устойчивых ошибок, допускаемых при уголовно-правовой квалификации киберпреступлений. Указанные ошибки во многом обусловлены сложностью цифровых технологий, недостаточной разработанностью понятийного аппарата и отсутствием единообразных подходов к оценке роли информационно-телекоммуникационных технологий в структуре преступного деяния. Одной из наиболее распространённых ошибок является неверное определение объекта преступления. В ряде случаев правоприменители квалифицируют деяния как преступления против безопасности компьютерной информации при отсутствии посягательства на целостность, конфиденциальность или доступность компьютерных данных. При этом игнорируется основной объект посягательства, например имущественные отношения либо личные неимущественные права, что приводит к искажению юридической оценки содеянного [5, с. 117]. Другой типичной ошибкой является необоснованное вменение квалифицирующих признаков, связанных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Факт применения цифровых средств нередко автоматически расценивается как отягчающее обстоятельство либо квалифицирующий признак состава преступления, без установления их функциональной роли в механизме преступного поведения. Такой формальный подход противоречит принципу вины и снижает обоснованность уголовной ответственности [1, с. 36–37]. Существенные проблемы выявляются при определении совокупности преступлений. В правоприменительной практике встречаются случаи необоснованного признания реальной совокупности при наличии идеальной, а также, напротив, необоснованного поглощения одного состава другим. Это особенно характерно для дел, в которых киберпреступления сочетаются с преступлениями против собственности либо порядка управления. Отсутствие чётких критериев разграничения способствует формированию противоречивых судебных решений [9, с. 18–19]. Отдельного внимания заслуживают ошибки, связанные с установлением субъективной стороны преступления. Недостаточный учёт специфики цифровой среды и технической опосредованности действий нередко приводит к затруднениям при доказывании умысла, целей и мотивов виновного лица. В результате допускается либо чрезмерно расширительное толкование субъективных признаков, либо их формальное игнорирование, что негативно отражается на справедливости уголовного преследования [7, с. 54]. Наконец, в условиях цифровизации общества сохраняются проблемы, связанные с определением места и времени совершения киберпреступления. Использование трансграничных цифровых инфраструктур и распределённых информационных систем усложняет установление территориальной привязки преступного деяния. Отсутствие единообразных подходов к разрешению данных вопросов снижает правовую определённость и предсказуемость правоприменения [11, с. 23]. Выявленные типичные ошибки правоприменительной практики свидетельствуют о необходимости дальнейшего развития уголовно-правовой теории и совершенствования практических рекомендаций по квалификации киберпреступлений. Их устранение возможно при условии уточнения понятийного аппарата, выработки единых критериев разграничения смежных составов и повышения уровня правовой и технической подготовки правоприменителей. Выводы. Проведённый анализ позволяет сделать вывод о том, что в условиях цифровизации общества киберпреступления приобретают устойчивые особенности, существенно влияющие на их уголовно-правовую квалификацию. Использование информационно-телекоммуникационных технологий трансформирует механизм преступного поведения, усложняя установление объекта и объективной стороны преступления, а также затрудняя разграничение смежных составов. Установлено, что одной из ключевых проблем уголовно-правовой квалификации киберпреступлений является отсутствие единообразного подхода к понятию и объёму данной категории в уголовно-правовой доктрине и правоприменительной практике. Неоднозначность понимания роли цифровых технологий — как объекта посягательства либо как средства совершения преступления — приводит к ошибкам при определении родового и непосредственного объекта преступления. Выявлено, что наиболее распространённые ошибки квалификации связаны с формальным учётом факта использования цифровых технологий без анализа их функционального значения в структуре преступления. Это выражается в необоснованном вменении квалифицирующих признаков, неправильном определении совокупности преступлений и искажении оценки общественной опасности содеянного. Обосновано, что специфика киберпреступлений требует более чёткого нормативного и доктринального разграничения преступлений против безопасности компьютерной информации и иных преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Отсутствие таких критериев негативно сказывается на единообразии судебной практики и снижает уровень правовой определённости. Сделан вывод о необходимости совершенствования уголовно-правового регулирования в сфере противодействия киберпреступности, в том числе путём уточнения отдельных конструктивных признаков составов преступлений, разработки разъяснений для правоприменителей и учёта технической специфики цифровой среды при оценке субъективной стороны преступления. Практическая значимость проведённого исследования заключается в возможности использования сформулированных выводов и предложений в деятельности правоохранительных органов и судов при квалификации киберпреступлений, а также в учебном процессе при преподавании дисциплин уголовно-правового цикла.
Номер журнала Вестник науки №12 (93) том 4 ч. 1
Ссылка для цитирования:
Щербаков К.А., Баласян Г.В. ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ КВАЛИФИКАЦИИ КИБЕРПРЕСТУПЛЕНИЙ В УСЛОВИЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ ОБЩЕСТВА // Вестник науки №12 (93) том 4 ч. 1. С. 428 - 443. 2025 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/27818 (дата обращения: 07.02.2026 г.)
Вестник науки © 2025. 16+