НЕЙРОТЕХНОЛОГИИ И НЕЙРОПРАВА ЧЕЛОВЕКА: ПЕРСПЕКТИВЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ДАННЫХ МОЗГОВОЙ АКТИВНОСТИ
Аннотация: в статье исследуются правовые проблемы, порождаемые развитием нейротехнологий и оборотом данных мозговой активности. Анализируются концепция нейроправ человека, зарубежный опыт их конституционного закрепления, Рекомендация ЮНЕСКО об этике нейротехнологий 2025 года, а также применимость российского законодательства о персональных данных к нейроданным. Выявляются пробелы действующего регулирования и формулируются предложения по их устранению, включая выделение нейроданных в особую категорию персональных данных и установление запрета нейровмешательства без согласия лица.
Ключевые слова: нейротехнология, нейроправа, нейроданные, нейроинтерфейс, персональные данные, когнитивная свобода, ментальная приватность, права человека.
Нейротехнологии – технологии считывания, интерпретации и модуляции активности головного мозга – стремительно покидают пределы лабораторий и клиник. Инвазивные нейроинтерфейсы уже позволяют парализованным пациентам управлять компьютером и протезами силой мысли, а неинвазивные потребительские устройства – гарнитуры для мониторинга концентрации, сна и эмоционального состояния – продаются массовыми тиражами и генерируют беспрецедентный по своей природе массив информации: данные о работе человеческого мозга. Именно эта информация, позволяющая в перспективе судить о мыслях, намерениях, эмоциях и заболеваниях человека, превращает нейротехнологии из сугубо медицинской темы в предмет острого правового интереса. Право впервые сталкивается с технологией, проникающей в последнее убежище личности – её сознание, и вопрос о том, готов ли существующий юридический инструментарий к такому вызову, составляет предмет настоящей статьи.
Отправной точкой мировой дискуссии стала опубликованная в 2017 году работа М. Иенки и Р. Андорно, обосновавших необходимость признания новых прав человека «эпохи нейронауки»: права на когнитивную свободу, понимаемую как свободу принимать решения об использовании нейротехнологий в отношении собственного мозга, права на ментальную приватность, охватывающего защиту данных мозговой активности от несанкционированного считывания и использования, права на ментальную целостность, ограждающего от вредоносного вмешательства в нейронные процессы, и права на психологическую непрерывность, защищающего идентичность личности от несанкционированного изменения [1, с. 1–27]. Перечисленные правопритязания получили в литературе собирательное наименование нейроправ и породили дискуссию о том, требуют ли они закрепления в качестве самостоятельных прав человека или могут быть выведены путём толкования из существующих гарантий достоинства, свободы мысли и неприкосновенности частной жизни.
Международная и зарубежная практика развивается стремительно. Чили в 2021 году стала первым государством мира, закрепившим на конституционном уровне охрану мозговой активности и связанной с ней информации: конституционная реформа предписала законодателю особо защищать «церебральную» сферу личности при развитии нейротехнологий. Показательно, что уже в 2023 году Верховный суд Чили вынес первое в мировой практике решение о защите нейроданных, обязав производителя потребительской нейрогарнитуры удалить данные мозговой активности истца. В США законы о защите нейроданных как чувствительной информации приняты рядом штатов, включая Колорадо и Калифорнию.
Кульминацией нормотворческого процесса стало принятие Генеральной конференцией ЮНЕСКО в ноябре 2025 года Рекомендации об этике нейротехнологий – первого универсального международного стандарта в данной сфере, закрепившего принцип неприкосновенности сознания и призвавшего государства создать национальные механизмы предотвращения неправомерного использования нейронных данных [2]. Хотя рекомендация не имеет обязательной силы, её значение сопоставимо с ролью аналогичного акта ЮНЕСКО об этике искусственного интеллекта, задавшего вектор национальному регулированию во множестве стран. Российское право специального регулирования нейротехнологий не содержит, что делает актуальным вопрос о применимости к нейроданным действующего законодательства. Данные мозговой активности, соотнесённые с конкретным лицом, безусловно являются персональными данными по смыслу Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных», а поскольку они характеризуют состояние здоровья, их обработка подчиняется строгому режиму специальных категорий, допускающему её по общему правилу лишь с письменного согласия субъекта [3].
Вместе с тем нейроданные не вписываются полностью ни в одну из существующих категорий: от сведений о здоровье их отличает способность отражать текущие ментальные состояния и намерения, а от биометрических данных – то, что они используются не столько для идентификации лица, сколько для интерпретации содержания его психической активности. Медицинские применения нейротехнологий охватываются законодательством об охране здоровья и об обращении медицинских изделий [4], однако потребительские нейроустройства, собирающие данные мозговой активности вне медицинского контекста, остаются в зоне регуляторной неопределённости. И.А. Филипова, одной из первых в отечественной науке системно исследовавшая данную проблематику, обоснованно отмечает, что отсутствие правовой регламентации становится препятствием для развития самих нейротехнологий и создаёт риски для фундаментальных прав человека, требуя от законодателя опережающего реагирования [5, с. 502–521].
Конституционный фундамент для охраны ментальной сферы в российском праве существует: достоинство личности охраняется государством и ничто не может быть основанием для его умаления, каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, гарантируется свобода мысли [6]. Однако эти гарантии формулировались в эпоху, когда мысль была технологически недосягаема, и потому не дают прямых ответов на вопросы нейроэры: допустимо ли использование работодателем нейромониторинга внимания работников, может ли страховщик учитывать данные потребительской нейрогарнитуры, вправе ли следствие использовать методы нейровизуализации для проверки показаний. Применительно к последнему вопросу С.В. Полубинская, анализируя использование данных нейронаук в уголовном праве и судебной практике, справедливо предостерегает от переоценки доказательственного значения нейровизуализации, указывая на методологические ограничения интерпретации её результатов и риски нарушения права не свидетельствовать против себя [7, с. 9–37].
Принудительное считывание нейроданных, даже технически осуществимое, вступало бы в противоречие с привилегией против самообвинения и запретом жестокого обращения, однако прямого нормативного решения этот вопрос в российском праве пока не получил. В отечественной доктрине отношение к концепции нейроправ неоднозначно. Наряду с поддержкой идеи специального регулирования, высказывается и обоснованный скептицизм: авторы коллективного исследования «Право и нейронауки» ставят вопрос о том, имеются ли достаточные основания для конструирования особого «нейроправа», и предостерегают от умножения деклараций, не обеспеченных механизмами реализации [8]. Действительно, поспешное провозглашение новых прав человека без проработки их содержания, пределов и способов защиты рискует девальвировать саму категорию основных прав.
Вместе с тем анализ показывает, что как минимум в одном отношении действующее регулирование объективно недостаточно: режим персональных данных защищает информацию, но не защищает от воздействия – модуляции нейронной активности, манипулятивной стимуляции, вмешательства в процессы принятия решений, которые составляют специфический риск именно нейротехнологий. И.А. Филипова резонно указывает, что развитие нейротехнологий в перспективе потребует переосмысления целого ряда прав человека – от личных до социально-экономических, включая права работников в условиях нейромониторинга [9, с. 32–49]. Изложенное позволяет предложить контуры российской модели регулирования.
Во-первых, целесообразно выделение нейроданных – данных, получаемых при регистрации активности центральной нервной системы, – в особую категорию персональных данных с режимом защиты не ниже установленного для специальных категорий, запретом их обработки в целях оценки и предсказания поведения лица без его явного согласия и запретом использования в рекламных и маркетинговых целях. Во-вторых, требуется установить общий запрет вмешательства в нейронную активность человека без его информированного согласия, за исключением медицинских показаний в предусмотренных законом случаях, подкрепив его мерами административной и уголовной ответственности. В-третьих, необходимы технические регламенты и стандарты безопасности потребительских нейроустройств, включая требования локальной обработки данных и защищённости от несанкционированного доступа: скомпрометированный нейроинтерфейс представляет угрозу качественно иного порядка, нежели взломанный аккаунт. Наконец, взвешенным представляется использование механизма экспериментальных правовых режимов, уже опробованного в России на искусственном интеллекте и беспилотном транспорте, для отработки регулирования в контролируемых условиях до принятия универсального закона.
Подводя итог, следует констатировать, что нейротехнологии ставят перед правом задачу беспрецедентной сложности: защитить сферу, которая всегда считалась защищённой самой природой, – внутренний мир человека. Мировая практика, от конституционной реформы в Чили до Рекомендации ЮНЕСКО 2025 года, свидетельствует о формировании глобального консенсуса относительно необходимости специальных гарантий ментальной приватности и когнитивной свободы. Российскому законодателю предстоит определить собственную модель, и предпочтительным видится эволюционный путь: не поспешное провозглашение новых конституционных прав, а точечная адаптация законодательства о персональных данных, охране здоровья и технической безопасности, сопровождаемая доктринальной разработкой содержания нейроправ. Промедление в данной сфере имеет особую цену: в отличие от большинства технологических рисков, вред от вторжения в ментальную сферу человека может оказаться необратимым не только для отдельной личности, но и для основанного на автономии воли правопорядка в целом.
Полная версия статьи PDF
Номер журнала «Вестник науки» № 7 (100) том 2
Ссылка для цитирования:
НЕЙРОТЕХНОЛОГИИ И НЕЙРОПРАВА ЧЕЛОВЕКА: ПЕРСПЕКТИВЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ДАННЫХ МОЗГОВОЙ АКТИВНОСТИ // Журнал «Вестник науки» от 12 июля 2026 г. № 7 (100) том 2. С. 156 - 163. 2026 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/32461 (дата обращения: 18.11.2026 г.)
Альтернативная ссылка латинскими символами: vestnik-nauki.com/article/32461
Нашли грубую ошибку (плагиат, фальсифицированные данные или иные нарушения научно-издательской этики) ?
- напишите письмо в редакцию журнала: zhurnal@vestnik-nauki.com
