Научный журнал «Вестник науки»

Режим работы с 09:00 по 23:00

zhurnal@vestnik-nauki.com

Информационное письмо
  1. Главная
  2. Архив
  3. Вестник науки от 12 июля 2026 г.
  4. Научная статья № 15
Просмотры  5 просмотров

ПРОБЛЕМЫ ПРИВЛЕЧЕНИЯ К СУБСИДИАРНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ

Аннотация: в статье рассматриваются проблемы применения субсидиарной ответственности в гражданском праве Российской Федерации. Основное внимание уделяется не общему описанию института, а тем вопросам, которые чаще всего возникают в судебной практике: моменту перехода от требований к основному должнику к требованиям к субсидиарному должнику, установлению фактического контроля над юридическим лицом, доказыванию недобросовестного поведения руководителя или участника общества, определению причинной связи между действиями контролирующего лица и невозможностью исполнения обязательств. Отдельно анализируются положения статьи 399 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», а также нормы главы III.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». В статье использованы позиции Верховного Суда Российской Федерации по делам № А40-165246/2022, № А41-76337/2021, № А66-9932/2023. Автор приходит к выводу, что субсидиарная ответственность должна применяться как исключительный, а не автоматический способ защиты кредитора. Ее эффективность зависит от того, насколько суды последовательно оценивают поведение контролирующих лиц, доступность доказательств и реальную связь между управленческими решениями и имущественными потерями кредиторов.

Ключевые слова: ответственность, субсидиарная, гражданско-правовая, контролирующее лицо, должник, банкротство, кредитор, ЕГРЮЛ, добросовестность, бремя доказывания.

Субсидиарная ответственность в гражданском праве внешне выглядит простой конструкцией: есть основной должник, есть лицо, которое отвечает дополнительно, есть кредитор, не получивший исполнение. На практике эта схема редко работает механически. Суду приходится выяснять, почему основной должник не исполнил обязательство, кто фактически управлял его поведением, какие действия привели к невозможности взыскания и не пытается ли кредитор переложить обычный предпринимательский риск на руководителя или участника общества. Общее правило закреплено в статье 399 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кредитор до предъявления требования к лицу, несущему субсидиарную ответственность, должен обратиться к основному должнику. Если основной должник отказался удовлетворить требование либо кредитор не получил от него ответа в разумный срок, появляется возможность предъявить требование к дополнительному должнику. Эта норма задает базовую логику института: субсидиарный должник не заменяет основного, а включается в обязательственное отношение при наличии специальных условий. Наибольшая сложность возникает не при толковании статьи 399 ГК РФ, а при ее применении к корпоративным и банкротным отношениям.

В делах о банкротстве субсидиарная ответственность регулируется специальными нормами главы III.2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Вне банкротства существенное значение имеет пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», позволяющий ставить вопрос об ответственности лиц, действовавших недобросовестно или неразумно, если общество исключено из ЕГРЮЛ как недействующее. В судебной практике последних лет заметна попытка найти баланс между двумя рисками. Первый риск связан с недобросовестным использованием юридического лица: долги остаются на обществе, активы переводятся на другое лицо, руководитель перестает сдавать отчетность, а кредитор фактически лишается возможности взыскать долг.

Второй риск противоположный: любое неисполнение обязательства обществом начинают представлять как основание для личной ответственности директора или участника. Оба подхода опасны. Первый разрушает доверие к гражданскому обороту, второй подрывает саму идею ограниченной ответственности юридического лица. Субсидиарная ответственность отличается от солидарной ответственности порядком предъявления требований.

При солидарной ответственности кредитор может обратиться к любому из должников и потребовать исполнение полностью или в части. При субсидиарной ответственности кредитор сначала обращается к основному должнику. Лишь после этого, при отсутствии исполнения или при очевидной невозможности его получить, требование переходит к дополнительному должнику. Для гражданского права это разграничение имеет принципиальное значение, поскольку оно определяет пределы вмешательства в имущественную сферу лица, которое изначально не являлось основным должником.

Не меньшее значение имеет разграничение субсидиарной ответственности и взыскания убытков. Взыскание убытков направлено на компенсацию конкретного имущественного вреда, причиненного противоправным поведением лица. Субсидиарная ответственность в банкротстве чаще связывается с объемом неудовлетворенных требований кредиторов. При этом в обоих случаях суд исследует поведение ответчика, причинную связь и последствия его действий.

Именно поэтому в практике нередко возникает вопрос: заявитель действительно требует привлечения к субсидиарной ответственности или фактически пытается взыскать убытки под другим названием. В делах о банкротстве центральной фигурой становится контролирующее должника лицо. Закон о банкротстве связывает контроль не только с формальным статусом директора, участника или бенефициара. Значение имеет фактическая возможность определять действия должника, давать обязательные указания, влиять на сделки, распоряжение имуществом, финансовую отчетность и кадровые решения.

Такой подход оправдан, поскольку реальное управление бизнесом не всегда совпадает с записью в ЕГРЮЛ. Номинальный директор может подписывать документы, а ключевые решения принимает иной субъект, извлекающий выгоду из деятельности должника. К числу обстоятельств, которые часто оцениваются судами, относятся вывод активов, передача бизнеса аффилированному лицу, прекращение расчетов с кредиторами при продолжении деятельности через другую организацию, утрата бухгалтерской документации, неподача заявления о банкротстве при наличии признаков неплатежеспособности. Каждый из этих фактов сам по себе не всегда доказывает основание ответственности.

Например, реорганизация бизнеса может иметь экономическое объяснение, а отсутствие части документов не во всех случаях означает умышленное сокрытие активов. Для вывода об ответственности требуется совокупность обстоятельств. Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 26 апреля 2024 г. № 305-ЭС23-29091 по делу № А40-165246/2022 обратил внимание на защиту кредитора в ситуации, когда общество исключено из ЕГРЮЛ, а долг остался непогашенным. В подобных спорах нижестоящие суды иногда ограничиваются формальным выводом: кредитор мог заявить возражения против исключения общества, но не сделал этого, значит, сам несет неблагоприятные последствия.

Такой подход нельзя признать убедительным. Кредитор не всегда располагает сведениями о реальном положении должника и не обязан постоянно отслеживать административные действия регистрирующего органа, если долг уже подтвержден и должник уклоняется от исполнения. В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2024 г. № 305-ЭС24-809 по делу № А41-76337/2021 рассматривались условия привлечения к ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью. Для таких дел важно не только установить факт наличия долга, но и показать, какие именно действия контролирующего лица сделали невозможным исполнение.

Исключение общества из реестра, прекращение деятельности, отсутствие имущества, непредставление отчетности — это признаки неблагополучного состояния должника. Они приобретают значение для субсидиарной ответственности тогда, когда связываются с поведением конкретного лица. Особое внимание заслуживает Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11 февраля 2025 г. № 307-ЭС24-18794 по делу № А66-9932/2023. В нем затронута проблема доказывания, которая остается одной из самых острых в спорах о субсидиарной ответственности.

Кредитор обычно находится вне корпоративной структуры должника. У него нет доступа к бухгалтерским документам, управленческой переписке, внутренним решениям, сведениям о движении активов. Контролирующее лицо, напротив, либо обладает такими сведениями, либо должно объяснить, почему документы отсутствуют. Распределение бремени доказывания не может быть одинаковым во всех ситуациях.

Если кредитор представил разумные доводы о недобросовестном поведении контролирующего лица, суд вправе ожидать от ответчика активного раскрытия обстоятельств. Молчание, уклонение от представления документов, отказ объяснить судьбу имущества должника не должны автоматически означать виновность, но эти обстоятельства нельзя игнорировать. Иначе кредитор окажется в заведомо проигрышном положении: он должен доказать то, что находится внутри чужой хозяйственной деятельности. С другой стороны, пониженный стандарт доказывания не должен превращаться в презумпцию виновности руководителя.

Предпринимательская деятельность связана с риском, и неудачный коммерческий результат не равен недобросовестности. Директор может принять решение, которое позже окажется экономически неудачным, но на момент принятия имело разумное объяснение. Для гражданско-правовой ответственности важна не сама ошибка в бизнес-расчете, а выход за пределы добросовестного и разумного поведения. Вопрос о моменте объективного банкротства имеет самостоятельное значение.

Если руководитель продолжает принимать обязательства, когда организация уже неспособна рассчитаться с кредиторами, возникает риск увеличения долговой нагрузки. Закон о банкротстве предусматривает обязанность руководителя обратиться с заявлением о банкротстве при наличии установленных признаков. Неподача такого заявления может привести к ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве. Здесь суд должен определить не абстрактную дату финансовых трудностей, а момент, когда разумный руководитель при доступной информации должен был понять невозможность нормального исполнения обязательств.

Практическая проблема состоит в том, что финансовое состояние должника редко ухудшается одномоментно. Задолженность может накапливаться постепенно: сначала появляются просрочки перед отдельными контрагентами, затем прекращаются платежи в бюджет, позже общество утрачивает возможность исполнять текущие обязательства. Поэтому дата объективного банкротства устанавливается через анализ бухгалтерской отчетности, судебных актов о взыскании долгов, исполнительных производств, движения денежных средств, структуры активов и обязательств. Формальное указание на наличие одного долга не дает достаточной картины.

Внебанкротная субсидиарная ответственность после исключения общества из ЕГРЮЛ стала отдельным направлением судебной практики. Для кредитора такая ситуация особенно болезненна: должник исчез из реестра без полноценной ликвидации, конкурсная масса не сформирована, документы часто недоступны. Пункт 3.1 статьи 3 Закона об ООО позволяет привлекать контролирующих лиц, если неисполнение обязательств общества вызвано их недобросовестным или неразумным поведением. Эта конструкция нужна не для наказания за сам факт исключения общества, а для защиты от злоупотребления корпоративной формой.

Типичный пример — организация прекращает деятельность с долгами, а аналогичный бизнес начинает работать через новое юридическое лицо с теми же клиентами, оборудованием, сотрудниками или фактическим руководителем. В такой ситуации суд оценивает не только документы, но и экономическую преемственность: кому перешли активы, кто получил выгоду, сохранилась ли клиентская база, совпадают ли адреса, телефоны, сайты, виды деятельности. Наличие совпадений не всегда доказывает перевод бизнеса, но при совокупности признаков они помогают восстановить реальную картину. Субсидиарная ответственность в гражданском праве выполняет восстановительную и дисциплинирующую функцию.

Она восстанавливает нарушенный имущественный интерес кредитора и одновременно препятствует использованию юридического лица как оболочки для ухода от долгов. Однако чрезмерное расширение этого института может создать обратный эффект: добросовестные руководители будут воспринимать любое предпринимательское решение как потенциальный источник личной ответственности. Поэтому авторская позиция состоит в том, что субсидиарную ответственность необходимо применять строго по установленным основаниям, но без формального подхода к доказыванию. Для повышения качества правоприменения следует точнее разграничивать три ситуации.

Первая — обычная предпринимательская неудача, при которой общество не справилось с обязательствами, но руководитель действовал разумно. Вторая — небрежное управление, когда контролирующее лицо не обеспечило сохранность документов, не контролировало финансовое состояние, игнорировало очевидные признаки неплатежеспособности. Третья — сознательное причинение вреда кредиторам: вывод активов, фиктивный документооборот, перевод бизнеса, сокрытие имущества. Юридические последствия для этих ситуаций не должны быть одинаковыми.

В делах о субсидиарной ответственности важна доказательственная конкретика. Судебный акт не должен строиться только на утверждениях о «недобросовестности» или «неразумности». Необходимо указывать, какие сделки совершены, в какой период, как они повлияли на имущественное состояние должника, какие кредиторы не получили удовлетворения, какие документы отсутствуют, кто отвечал за их хранение, какие объяснения дал ответчик. Без такой детализации субсидиарная ответственность теряет правовую определенность и превращается в оценочную санкцию.

Не менее важен вопрос о размере ответственности. В банкротстве он обычно соотносится с объемом неудовлетворенных требований кредиторов, однако механическое взыскание всей суммы долгов с контролирующего лица не всегда оправдано. Если часть требований возникла до периода контроля ответчика либо не связана с его поведением, суд должен оценить возможность уменьшения объема ответственности. Иначе причинная связь фактически подменяется статусом лица, а это противоречит гражданско-правовой природе ответственности.

Существенную роль играет и поведение самого кредитора. Он не обязан контролировать внутреннюю деятельность должника, но должен разумно защищать свои права: предъявлять требования, использовать исполнительные процедуры, реагировать на сведения об исключении должника из ЕГРЮЛ, если такие сведения были доступны. При этом нельзя перекладывать на кредитора обязанности, которые относятся к сфере управления обществом. Бухгалтерский учет, хранение документов, подача заявления о банкротстве, раскрытие сведений о деятельности должника — зона ответственности руководителя и иных контролирующих лиц.

Судебная практика по субсидиарной ответственности постепенно уходит от формального подхода. Уже недостаточно указать только на долг и исключение общества из реестра. Недостаточно и простой ссылки на статус директора. Требуется установить реальное влияние лица на должника, недобросовестность поведения и связь между этим поведением и невозможностью взыскания.

Такой подход соответствует назначению института: защищать кредитора от злоупотреблений, но не разрушать принцип самостоятельной имущественной ответственности юридического лица. Представляется, что дальнейшее развитие института должно идти по пути уточнения стандартов доказывания. В законе и судебной практике целесообразно яснее закрепить, какие обстоятельства кредитор должен подтвердить первоначально, а какие сведения обязан раскрывать ответчик. Например, кредитор может указывать на неисполненное обязательство, прекращение деятельности, исключение общества из ЕГРЮЛ, связь ответчика с должником, признаки вывода активов.

Ответчик, в свою очередь, должен представить документы и объяснения, подтверждающие разумность своих действий и отсутствие причинной связи между его поведением и убытками кредиторов. Субсидиарная ответственность остается одним из наиболее сложных институтов гражданского права, поскольку находится на пересечении обязательственного, корпоративного и банкротного регулирования. Ее нельзя сводить только к дополнительной гарантии кредитора. В каждом деле речь идет о вмешательстве в имущественную сферу лица, которое не являлось первоначальным должником по обязательству.

Поэтому суд обязан проверять не только интерес кредитора, но и пределы допустимого возложения ответственности на руководителя, участника, бенефициара или иное контролирующее лицо. Обоснованное применение субсидиарной ответственности возможно при соблюдении нескольких условий: наличие неудовлетворенного требования к основному должнику, подтвержденный контроль ответчика над должником, недобросовестное или неразумное поведение, причинная связь между таким поведением и невозможностью исполнения обязательства, соразмерность взыскиваемой суммы последствиям допущенных нарушений. При отсутствии хотя бы одного из этих элементов ответственность рискует стать не гражданско-правовой мерой защиты, а способом переложить долг общества на удобного ответчика.


Полная версия статьи PDF

Номер журнала «Вестник науки» № 7 (100) том 2


Ссылка для цитирования:

Закревский К.О. ПРОБЛЕМЫ ПРИВЛЕЧЕНИЯ К СУБСИДИАРНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ // Журнал «Вестник науки» от 12 июля 2026 г. № 7 (100) том 2. С. 187 - 198. 2026 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/32465 (дата обращения: 10.11.2026 г.)


Альтернативная ссылка латинскими символами: vestnik-nauki.com/article/32465



Нашли грубую ошибку (плагиат, фальсифицированные данные или иные нарушения научно-издательской этики) ?
- напишите письмо в редакцию журнала: zhurnal@vestnik-nauki.com


Вестник науки © 2026.    16+




* В выпусках журнала могут упоминаться организации (Meta, Facebook, Instagram) в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным Федеральным законом от 25 июля 2002 года № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (далее - Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности»), или об организации, включенной в опубликованный единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных организаций, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими, без указания на то, что соответствующее общественное объединение или иная организация ликвидированы или их деятельность запрещена.