Научный журнал «Вестник науки»

Режим работы с 09:00 по 23:00

zhurnal@vestnik-nauki.com

Информационное письмо
  1. Главная
  2. Архив
  3. Вестник науки от 16 августа 2026 г.
  4. Научная статья № 10
Просмотры  29 просмотров

СООТНОШЕНИЕ ТЕРРОРИЗМА И ЭКСТРЕМИЗМА: ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ В СВЕТЕ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОТ 23 ДЕКАБРЯ 2025 Г. № 43

Аннотация: в статье рассматривается соотношение терроризма и экстремизма как проблема системного построения Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации. Показано противоречие между родовидовым соотношением этих понятий в отраслевом законодательстве и параллельным размещением соответствующих составов в главах 24 и 29 УК РФ. Анализируются критерии разграничения конкурирующих составов, предусмотренных статьями 205.1 и 282.3, 205.2 и 280, 205.4 и 282.1, 205.5 и 282.2 УК РФ, а также место статей 280.4 и 282.4 УК РФ в системе рассматриваемых норм с учётом изменений, внесённых постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2025 г. № 43. Формулируются предложения по совершенствованию уголовного закона и судебного толкования.

Ключевые слова: терроризм, экстремизм, террористическое преступление, экстремистское преступление, конкуренция норм, мотив ненависти, квалификация преступления, судебное толкование.

Соотношение терроризма и экстремизма принято описывать через категории вида и рода. Статья 1 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» прямо относит террористическую деятельность к числу проявлений экстремистской деятельности. Одновременно Федеральный закон от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» формулирует самостоятельное определение терроризма как идеологии насилия и практики воздействия на принятие решений органами публичной власти или международными организациями, связанных с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий. Тем самым в отраслевом законодательстве сложились два понятийных ряда, из которых один поглощает другой лишь формально, сохраняя при этом собственную нормативную инфраструктуру — отдельный закон, отдельную стратегию, отдельный перечень организаций.

Уголовный закон эту двойственность воспроизводит, а не снимает. Составы преступлений террористической направленности сосредоточены преимущественно в главе 24 УК РФ, относящейся к разделу IX («Преступления против общественной безопасности и общественного порядка»), тогда как основной массив преступлений экстремистской направленности расположен в главе 29, входящей в раздел X («Преступления против государственной власти»). Каждая группа имеет собственное легальное определение: понятие террористической деятельности раскрывается в примечании 2 к статье 205.2 УК РФ, признаки преступлений экстремистской направленности — в примечании 2 к статье 282.1 УК РФ. Разведено и судебное толкование: действуют постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 февраля 2012 г. № 1 и постановление Пленума от 28 июня 2011 г. № 11.

Складывается положение, при котором понятие, объявленное частью другого понятия, охраняется нормами, помещёнными в иной раздел Особенной части и отнесёнными к иному родовому объекту. Практическая цена этого противоречия высока. От отнесения деяния к террористической либо экстремистской направленности зависят подсудность уголовного дела, вид и размер наказания, порядок применения условно-досрочного освобождения, включение лица в перечень Федеральной службы по финансовому мониторингу и иные правовые последствия. Между тем в ряде пар норм критерий разграничения остаётся неопределённым.

Публичные призывы: статьи 205.2 и 280 УК РФ. Поскольку террористическая деятельность является разновидностью экстремистской, всякий призыв к первой формально охватывается и признаками призыва ко второй. Возникает вопрос: имеет место конкуренция общей и специальной норм, разрешаемая в пользу статьи 205.2 УК РФ, или совокупность преступлений? Полагаем правильным первый вариант.

Статья 205.2 УК РФ является специальной по отношению к статье 280 УК РФ, поскольку конкретизирует содержание призыва, указывая на террористическую деятельность как частный случай деятельности экстремистской. Совокупность возможна лишь тогда, когда виновный в рамках одного выступления призывал как к террористической деятельности, так и к иным, не охватываемым ею формам экстремизма. Объединения: статьи 205.4 и 282.1, 205.5 и 282.2 УК РФ. Здесь разграничение проводится по характеру преступлений, для совершения которых создано объединение: террористическое сообщество создаётся для подготовки или совершения преступлений террористической направленности, экстремистское — для подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности.

Критерий работает, пока направленность объединения однородна. При смешанной направленности он утрачивает определённость, а квалификация по совокупности статей 205.4 и 282.1 УК РФ приводит к двойному учёту одного и того же факта создания объединения. Представляется, что при смешанной направленности приоритет должен отдаваться норме о террористическом сообществе как отражающей более высокую степень общественной опасности, с отражением экстремистской составляющей при назначении наказания. Финансирование: статьи 205.1 и 282.3 УК РФ.

Различие санкций здесь особенно велико, а разграничение целиком зависит от того, к какой группе отнесено финансируемое посягательство. Практическая трудность состоит в том, что финансирующее лицо, как правило, не осведомлено о конкретных преступлениях, которые будут совершены на переданные средства. Полагаем, что при неконкретизированном умысле содеянное следует квалифицировать по статье 282.3 УК РФ как охватывающей более широкий круг посягательств, а применение статьи 205.1 УК РФ допустимо лишь при доказанной осведомлённости о террористическом характере финансируемой деятельности. Цель и мотив как разграничительные признаки.

Обязательным признаком террористического акта выступает специальная цель — дестабилизация деятельности органов власти или международных организаций либо воздействие на принятие ими решений, на это прямо указал Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 9 февраля 2012 г. № 1. Преступления экстремистской направленности, напротив, определяются через мотив политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Терроризм, таким образом, разграничивается по цели, экстремизм — по мотиву. Однако эти признаки не исключают друг друга: террористический акт может быть совершён по мотиву религиозной ненависти, а деяние, совершённое по такому мотиву, может преследовать цель воздействия на органы власти.

Действующее законодательство не содержит правила приоритета, и практика вынуждена решать вопрос ситуативно. Новеллы 2022 года и разъяснения декабря 2025 года. Федеральным законом от 14 июля 2022 г. № 260-ФЗ УК РФ дополнен статьями 280.4 и 282.4. Первая из них построена как остаточная норма: ответственность по ней наступает при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных статьями 205.2, 280, 280.1, 280.3, 284.2 и 354 УК РФ.

Такая конструкция прямо затрагивает границу между террористической и экстремистской составляющими, поскольку статья 280.4 УК РФ применяется лишь после того, как исключены признаки как «террористического» состава (статья 205.2), так и «экстремистских» (статьи 280, 280.1). Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2025 г. № 43 это правило было прямо закреплено в пункте 5 постановления Пленума от 28 июня 2011 г. № 11. Тем же постановлением статья 282.4 УК РФ включена в перечень преступлений экстремистской направленности, приведённый в пункте 2 постановления № 11, и снабжена самостоятельными разъяснениями: раскрыто содержание пропаганды и публичного демонстрирования соответствующей атрибутики или символики, определён момент окончания преступления, а также подчёркнуто, что экстремистской деятельностью не признаются случаи использования такой атрибутики или символики, при которых формируется негативное отношение к идеологии нацизма и экстремизма и отсутствуют признаки пропаганды или оправдания соответствующей идеологии. Отдельное внимание уделено проверке административной преюдиции: суд обязан установить, вступило ли в законную силу и исполнено ли постановление по статье 20.3 или 20.3.1 КоАП РФ и не истёк ли годичный срок, а при невозможности установить эти обстоятельства — возвратить уголовное дело прокурору.

Наконец, из преамбулы и текста постановления исключены ссылки на Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, а перечень международных актов дополнен Конвенцией Шанхайской организации сотрудничества по противодействию экстремизму от 9 июня 2017 года, что отражает изменение международно-правового контекста. Отмеченные разъяснения решают ряд частных вопросов, но не устраняют исходного системного противоречия. Пленум уточнил соотношение статьи 280.4 УК РФ с рядом смежных составов, однако не сформулировал общего правила разграничения террористической и экстремистской направленности, применимого ко всем парам конкурирующих норм. Изложенное позволяет сформулировать следующие выводы и предложения.

Во-первых, целесообразно унифицировать понятийный аппарат, закрепив в примечании к статье 205.2 и в примечании 2 к статье 282.1 УК РФ взаимно согласованные определения, из которых прямо следовало бы, что преступления террористической направленности являются частным случаем преступлений экстремистской направленности, выделяемым по признаку специальной цели. Во-вторых, следует закрепить правило о разрешении конкуренции в пользу нормы о преступлении террористической направленности как специальной, с указанием на возможность совокупности лишь при выходе деяния за пределы террористической составляющей. В-третьих, применительно к финансированию целесообразно закрепить правило о квалификации при неконкретизированном умысле по статье 282.3 УК РФ. В-четвёртых, представляется обоснованным принятие единого постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, объединяющего разъяснения по делам о преступлениях террористической и экстремистской направленности: сохранение двух самостоятельных актов, принятых в 2011 и 2012 годах и с тех пор многократно изменявшихся, само по себе поддерживает искусственное разделение двух групп норм, которые в действительности образуют единую систему.


Полная версия статьи PDF

Номер журнала «Вестник науки» № 8 (101) том 3


Ссылка для цитирования:

Духанин В.О. СООТНОШЕНИЕ ТЕРРОРИЗМА И ЭКСТРЕМИЗМА: ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ В СВЕТЕ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОТ 23 ДЕКАБРЯ 2025 Г. № 43 // Журнал «Вестник науки» от 16 августа 2026 г. № 8 (101) том 3. С. 104 - 111. 2026 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/32778 (дата обращения: 18.11.2026 г.)


Альтернативная ссылка латинскими символами: vestnik-nauki.com/article/32778



Нашли грубую ошибку (плагиат, фальсифицированные данные или иные нарушения научно-издательской этики) ?
- напишите письмо в редакцию журнала: zhurnal@vestnik-nauki.com


Вестник науки © 2026.    16+




* В выпусках журнала могут упоминаться организации (Meta, Facebook, Instagram) в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным Федеральным законом от 25 июля 2002 года № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (далее - Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности»), или об организации, включенной в опубликованный единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных организаций, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими, без указания на то, что соответствующее общественное объединение или иная организация ликвидированы или их деятельность запрещена.