УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДОВЕДЕНИЯ ДО СУИЦИДА
Аннотация: актуальность исследования уголовно-правовой характеристики доведения до самоубийства (ст. 110 УК РФ) обусловлена как социальной значимостью проблемы суицидов, так и правовыми сложностями, возникающими при квалификации данного деяния. Несмотря на законодательные новеллы 2017 года, судебная практика сталкивается с трудностями доказывания причинной связи, разграничения со смежными составами и оценки новых способов совершения преступления в цифровой среде. Цель работы — на основе комплексного анализа норм, доктрины и судебной практики дать развернутую уголовно-правовую характеристику состава, выявить основные проблемные аспекты и предложить пути их решения. Для достижения цели поставлены задачи: проанализировать статистические и социальные предпосылки, рассмотреть все элементы состава преступления, выявить квалификационные сложности, предложить рекомендации по совершенствованию законодательства и правоприменения.
Ключевые слова: доведение до самоубийства, уголовная ответственность, 110 УК РФ, квалификация преступления, причинная связь, цифровая среда.
Глава 1. Актуальность темы исследования уголовно-правовой характеристики доведения до самоубийства. 1.1. Социальная значимость и статистическая динамика суицидов в Российской Федерации. Проблема самоубийств остаётся одной из острейших социальных угроз для современного российского общества.
По данным Росстата, в 2025 году в России зарегистрировано 15 432 случая завершённого суицида (10,6 на 100 тыс. населения) [1]. Хотя этот показатель снизился по сравнению с 2000-ми годами, он всё ещё превышает среднеевропейский уровень (7–8 на 100 тыс.) [2]. Особую тревогу вызывает суицидальная активность среди молодёжи: на возрастную группу 15–29 лет приходится более 20% всех самоубийств, а среди причин смертности подростков суицид занимает второе-третье место [3]. Однако значительная часть суицидов совершается под воздействием противоправного поведения третьих лиц.
По оценкам криминологов (А.И. Долговой и др.), не менее 8–10% завершённых самоубийств могут быть спровоцированы действиями, содержащими признаки доведения до суицида [4]. В абсолютных цифрах это около 1,2–1,5 тысяч потенциальных уголовных дел ежегодно. Однако судебная статистика демонстрирует вопиющий разрыв: по ст. 110 УК РФ в 2024 году осуждено лишь 124 человека, в 2025-м – 147 [5].
Это говорит об экстремально высокой латентности данного деяния, обусловленной закрытостью семейно-бытовых отношений, сложностью доказывания и нежеланием близких обращаться в правоохранительные органы [6]. Суициды наносят колоссальный социально-экономический ущерб, что превращает уголовно-правовую оценку доведения до самоубийства в вопрос национальной безопасности [7]. 1.2. Трансформация общественных отношений и появление новых способов совершения преступления. Цифровизация всех сфер жизни привела к появлению новых арен для совершения психического насилия.
Феномен «групп смерти» в социальных сетях («Синий кит»*, «Тихий дом»*)(*запрещено в РФ) продемонстрировал, что анонимные кураторы способны доводить до суицида десятки подростков одновременно с использованием психологического программирования [8]. Кибербуллинг, по данным НИИ организации здравоохранения (2024), охватывает 43% школьников, причём 7% из них оценивают травлю как «невыносимую» и вызывающую суицидальные мысли [9]. Действующая редакция ст. 110 УК РФ, закрепляющая способы «угрозы», «жестокое обращение» и «систематическое унижение человеческого достоинства», разработана для офлайн-коммуникаций. Применение этих признаков к виртуальной среде порождает правовую неопределённость [10].
Как квалифицировать анонимные угрозы в мессенджерах? Являются ли систематическим унижением многократные публичные оскорбления в соцсетях? Эти вопросы остаются дискуссионными, а разъяснения Верховного Суда по интернет-способам отсутствуют [11]. Особую опасность представляет «сексторшн» – шантаж распространением интимных материалов, в 2025 году зафиксировано 876 случаев, 14 из них завершились суицидом потерпевших, однако квалификация по ст. 110 применялась редко из-за сложности доказывания причинной связи [12]. 1.3.
Правовые и правоприменительные проблемы, обусловливающие низкую эффективность статьи 110 УК РФ. Центральной проблемой является доказывание причинной связи между действиями виновного и самоубийством потерпевшего [13]. Судебно-психологическая экспертиза, несмотря на свою ключевую роль, не имеет унифицированной методики, что ведёт к разногласиям экспертов [14]. Субъективная сторона, выраженная в косвенном умысле, также трудно доказуема: необходимо установить, что виновный осознавал возможность суицида и сознательно допускал его [15].
Разграничение с преступной небрежностью остаётся дискуссионным [16]. Отсутствие единообразной судебной практики приводит к противоречивым решениям в регионах: Московский городской суд признаёт систематические оскорбления в соцсетях достаточным основанием, тогда как Свердловский областной суд в аналогичных ситуациях отказывает в обвинении [17]. Требуется отдельное постановление Пленума Верховного Суда по делам о доведении до самоубийства [18]. 1.4. Социально-демографические группы риска и последствия для общества.
Наиболее уязвимы несовершеннолетние, беременные женщины, лица в беспомощном состоянии и зависимые [19]. Законодатель в 2017 году ввёл квалифицированные составы (ч. 2–4 ст. 110), однако требование «заведомости» осведомлённости виновного о статусе потерпевшего часто не может быть доказано [20]. Подростковые суициды, школьный буллинг и кибербуллинг остаются серьёзной проблемой – в 2024 году возбуждено лишь 89 дел по ч. 2 ст. 110, что многократно ниже реальных цифр [21]. В пенитенциарных учреждениях уровень суицидов в 2,5 раза выше, чем в обществе, но дела по ст. 110 внутри колоний практически не возбуждаются из-за отсутствия свидетелей [22]. 1.5.
Современные изменения законодательства и их недостаточность. Несмотря на ужесточение санкций (до 8 лет лишения свободы) и введение ст. 110.1 и 110.2 УК РФ, проблемные аспекты сохраняются [23]. Не урегулирована ответственность интернет-платформ за суицидальный контент, отсутствует механизм привлечения юридических лиц [24]. Зарубежный опыт (Германия, Япония) показывает возможность возложения обязанности по удалению опасного контента на провайдеров [25].
Также дискутируется вопрос о включении в состав «иных подобных действий» для расширения перечня способов [26]. 1.6. Научно-теоретическая и практическая значимость исследования. Исследование позволяет углубить теорию причинной связи, вины, квалификации деяний в информационной среде [27]. Практическая востребованность обусловлена необходимостью формирования единообразной судебной практики и повышения эффективности противодействия этому виду преступлений, что соответствует международным обязательствам России по защите прав человека [28].
Глава 2. Уголовно-правовая характеристика доведения до самоубийства (ст. 110 УК РФ). 2.1. Объект преступления и личность потерпевшего. Родовой объект преступлений, предусмотренных разделом VII УК РФ, – общественные отношения, обеспечивающие безопасность личности.
Видовой объект (глава 16) – жизнь и здоровье человека. Непосредственный объект ст. 110 УК РФ в доктрине трактуется неоднозначно. Большинство учёных (С.В. Бородин, А.Н.
Попов) полагают, что основным непосредственным объектом выступает жизнь человека, поскольку самоубийство влечёт её утрату, а психическое воздействие является лишь средством [15, с. 56]. Альтернативная позиция (Н.Г. Шарапова, В.А. Якушин) выделяет в качестве основного объекта психическую неприкосновенность и честь личности, поскольку именно на эти блага направлены непосредственные действия виновного (унижения, угрозы), а смерть – производное последствие [30, с. 112].
С практической точки зрения различие важно при квалификации покушения на самоубийство: если смерть не наступила, но имело место покушение, то объектом всё равно признаётся жизнь, поставленная под угрозу. Потерпевшим по ст. 110 УК РФ может быть только физическое лицо, обладающее способностью осознавать фактический характер своих действий и руководить ими (вменяемость потерпевшего не требуется в уголовно-правовом смысле, но суицид должен быть осознанным актом). Закон не устанавливает минимального возраста потерпевшего, однако на практике суды исходят из того, что ребёнок должен понимать значение своих действий (как правило, с 6–7 лет). Для квалифицированных составов (ч. 2, 3) законодатель выделяет специальные категории потерпевших: несовершеннолетние, беременные женщины, лица, находящиеся в беспомощном состоянии, а также лица, находящиеся в материальной или иной зависимости от виновного.
Их выделение обусловлено повышенной уязвимостью и сниженной способностью противостоять психическому давлению [32, с. 63]. 2.2. Объективная сторона преступления. Объективная сторона состава, предусмотренного ч. 1 ст. 110 УК РФ, включает три обязательных элемента: деяние (в виде действий или бездействия), последствие (самоубийство или покушение на него) и причинно-следственную связь между ними. Закон устанавливает исчерпывающий перечень способов, что исключает расширительное толкование: Угрозы – это психическое насилие, выражающееся в запугивании потерпевшего причинением вреда ему самому или его близким.
Угроза может касаться жизни, здоровья, имущества, оглашения позорящих сведений (в том числе интимного характера). Важнейший признак – реальность угрозы, т.е. потерпевший воспринимает её как осуществимую. Если угроза заведомо невыполнима (например, угроза «сглазить») или высказана в шутливой форме, состав отсутствует. Угрозы могут высказываться устно, письменно, через мессенджеры, в видеообращениях.
Судебная практика признаёт реальными угрозы, подкреплённые демонстрацией оружия, указанием конкретного адреса или времени [35, п. 6]. Жестокое обращение – систематическое либо длящееся причинение потерпевшему физических или нравственных страданий. Сюда относятся лишение пищи, воды, тепла, сна, надлежащего ухода, изоляция, нанесение побоев (не повлёкших тяжкого вреда здоровью, иначе применяется ст. 117 или 111 УК). Ключевой признак – длительность.
Единичный случай жестоким обращением не признаётся. В судебной практике выработано правило: требуется не менее трёх эпизодов, объединённых единым умыслом, в течение определённого периода (обычно до месяца) [37, с. 24]. Систематическое унижение человеческого достоинства – постоянные оскорбления, глумление, насмешки над физическими недостатками, высмеивание убеждений, подрыв самооценки. Систематичность также требует не менее трёх эпизодов, но в отличие от жестокого обращения, здесь могут отсутствовать физические страдания.
В условиях интернет-травли систематичность может определяться количеством публикаций или сообщений за короткий промежуток времени (например, 5 унизительных комментариев за 2 часа) [49, с. 47]. Закон не включает в перечень иные способы (например, уговоры, советы) – они охватываются ст. 110.1 УК РФ (склонение к самоубийству). Преступление признаётся оконченным при наступлении одного из двух альтернативных последствий: Самоубийство – добровольное лишение себя жизни. Покушение на самоубийство – реальные действия по лишению себя жизни, не доведённые до конца по независящим от потерпевшего обстоятельствам (вмешательство третьих лиц, своевременная медицинская помощь, неудачный способ).
Важно, что покушение на самоубийство само по себе не является уголовно наказуемым для потерпевшего, но служит основанием для привлечения виновного по ст. 110 [37, с. 25]. Если потерпевший только высказывал намерения, но не предпринял действий – состава нет, деяние может квалифицироваться как оскорбление (ст. 5.61 КоАП) или угроза (ст. 119 УК) при наличии соответствующих признаков. Установление причинной связи – главная проблема квалификации. Поскольку самоубийство является волевым актом, необходимо доказать, что именно действия виновного стали решающим фактором, породившим у потерпевшего состояние безвыходности.
Для этого используются: Судебно-психологическая экспертиза (посмертная или прижизненная), которая оценивает влияние действий обвиняемого на психику потерпевшего [14, с. 215]. Анализ предсмертных записок, переписок, дневников – если в них содержится прямая ссылка на действия виновного, связь считается установленной. Показания свидетелей о подавленном состоянии потерпевшего, его высказываниях о невыносимости ситуации. Временной критерий: суд принимает во внимание, наступил ли суицид непосредственно после очередного акта угрозы или унижения.
Если между последним деянием и суицидом прошло несколько недель, связь может быть ослаблена [13, с. 80]. При наличии альтернативных причин (тяжёлая болезнь, финансовые проблемы, психическое расстройство) суд может прийти к выводу об отсутствии прямой причинности. 2.3. Субъективная сторона преступления. Субъективная сторона является важнейшим отграничительным критерием, позволяющим отделить преступление от несчастного случая и от действий, совершённых по неосторожности.
Форма вины – только умысел, причём как прямой, так и косвенный (ч. 2 ст. 25 УК РФ). Прямой умысел встречается реже, преимущественно в случаях корыстного мотива (например, наследник систематически унижает престарелого родственника, желая его смерти для получения наследства). Здесь виновный осознаёт общественную опасность, предвидит суицид и желает его наступления. Косвенный умысел является доминирующим.
Виновный осознаёт, что угрожает или унижает потерпевшего, понимает (или не может не понимать) высокую вероятность суицидальных последствий, но не желает их, либо относится к ним безразлично. Например, муж издевается над женой, желая лишь «проучить», но сознательно допуская, что она может покончить с собой. Если виновный не предвидел, но должен был и мог предвидеть суицид (преступная небрежность), ответственность по ст. 110 исключается, поскольку для этого состава неосторожность не предусмотрена [16, с. 118]. Пример: начальник резко критикует подчинённого, не зная о его депрессии, подчинённый кончает с собой – здесь состав отсутствует, так как умысла не было.
Мотивы и цели не являются обязательными признаками и не влияют на квалификацию, но учитываются судом при назначении наказания (ст. 61, 63 УК РФ). Мотивы могут быть месть, ревность, хулиганские побуждения, корысть, религиозная или расовая ненависть. Если мотив является отягчающим обстоятельством (например, совершение из хулиганских побуждений), это учитывается при индивидуализации наказания, но не меняет квалификацию [40, с. 315]. 2.4. Субъект преступления.
Важное уточнение: субъект преступления – это лицо, совершившее деяние. В соответствии со ст. 19 УК РФ, субъектом является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста, установленного законом. Для основного состава (ч. 1 ст. 110) – общий субъект: Возраст: 16 лет. Это обусловлено тем, что лицо должно осознавать общественную опасность своих действий и предвидеть возможность суицида как результат своего поведения.
Снижение возраста до 14 лет для этого состава не предусмотрено, хотя в доктрине высказываются предложения о таком снижении в случаях кибербуллинга среди подростков, однако законодатель пока сохраняет 16-летний порог [42, с. 230]. Вменяемость: лицо должно быть способно осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Если виновный страдает психическим расстройством, вопрос решается в рамках ст. 21 УК РФ – если он не мог осознавать своих действий, он не подлежит уголовной ответственности. Для квалифицированных составов (ч. 2 и ч. 3) субъект тот же (возраст – 16 лет, вменяемость), но добавляется требование заведомости – виновный должен знать о специальном статусе потерпевшего: - о несовершеннолетии (по внешним признакам, документам, из слов самого потерпевшего), - о беременности (визуально, по медицинским документам, из заявлений женщины), - о беспомощном состоянии (тяжёлая болезнь, инвалидность, преклонный возраст), - о материальной или служебной зависимости (подчинённость по работе, нахождение на иждивении).
Заблуждение относительно этих обстоятельств исключает вменение квалифицированного состава – деяние подлежит квалификации по ч. 1 при наличии остальных признаков [43, с. 44]. Должностные лица, злоупотребившие своим положением, могут дополнительно отвечать по ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий), если их действия выходят за рамки служебных прав [44, с. 18]. 2.5. Квалифицированные и особо квалифицированные составы (ч. 2–4 ст. 110 УК РФ). Федеральный закон № 120-ФЗ от 07.06.2017 ввёл дифференциацию ответственности, выделив три части с повышенными санкциями.
Часть 2 (санкция – до 7 лет лишения свободы) включает три альтернативных признака: 1. совершение деяния в отношении заведомо несовершеннолетнего – повышенная опасность обусловлена несформированной психикой и повышенной внушаемостью детей, 2. в отношении беременной женщины, заведомо для виновного – уязвимость из-за гормональных изменений и двойной угрозы, 3. в отношении двух или более лиц – требуется единство умысла (например, доведение до суицида супругов или двух детей). Часть 3 (санкция – до 8 лет) предусматривает: 4. совершение в отношении лица, заведомо находящегося в беспомощном состоянии – это физическая или психическая неспособность защитить себя (тяжёлое заболевание, деменция, кома, глубокая старость), 5. либо в отношении лица, находящегося в материальной или иной зависимости от виновного – служебная подчинённость, иждивение, зависимость от жилья, питания и т.п. Часть 4 (санкция – до 8 лет) – деяние, повлекшее смерть двух или более лиц. Здесь имеются в виду многожертвенные преступления (например, куратор «группы смерти», доведший до суицида трёх подростков).
Субъективная сторона – умысел, охватывающий смерть двух лиц (прямой или косвенный). Доказывание заведомости по ч. 2 и ч. 3 представляет серьёзную трудность: если виновный искренне заблуждался, например, считал 17-летнюю девушку совершеннолетней, то вменяется только ч. 1, даже если объективно потерпевшая была несовершеннолетней [46, с. 58]. 2.6. Отграничение от смежных составов преступлений. Правильная квалификация требует разграничения ст. 110 УК РФ с другими нормами.
От убийства (ст. 105 УК РФ) – ключевое отличие в объективной стороне: при убийстве виновный является исполнителем лишения жизни (наносит удар, производит выстрел, толкает с высоты, затягивает петлю). При доведении до самоубийства потерпевший сам приводит приговор в исполнение. Если виновный активно принуждает потерпевшего к прыжку, например, выталкивает его, – это уже убийство, поскольку свобода воли подавлена физически [47, с. 35]. Если же виновный только создаёт психологическое давление, но потерпевший сам принимает решение – ст. 110.
От истязания (ст. 117 УК РФ) – истязание – это систематическое нанесение побоев и причинение физических страданий. Если побои являются способом доведения до самоубийства, и суицид наступил, деяние полностью охватывается ст. 110 (более тяжкая норма) и дополнительной квалификации по ст. 117 не требует. Если суицид не наступил, но имели место систематические побои – квалификация только по ст. 117. От склонения к самоубийству (ст. 110.1 УК РФ) – различие в способе воздействия.
По ст. 110 – угрозы, жестокость, унижение (негативное давление). По ст. 110.1 – уговоры, обещания, обман, советы (позитивное или манипулятивное воздействие). Пример: если виновный пишет «Сделай это, там тебе будет лучше» – это склонение, если «Ты ничтожество, никто тебя не любит» – это унижение (ст. 110) [48, с. 77]. От угрозы убийством (ст. 119 УК РФ) – если угроза была единичной и не привела к суициду – ст. 119.
Если угрозы систематичны и повлекли суицид – ст. 110 поглощает ст. 119 как часть объективной стороны. 2.7. Проблемы квалификации в современной судебной практике и цифровой среде. Судебная практика сталкивается с рядом системных проблем: Доказывание систематичности. Закон не определяет точное число эпизодов, суды часто требуют не менее трёх, но иногда признают систематичность и при двух, если они были интенсивными и длительными.
Это приводит к разночтениям [17, с. 5]. Установление причинной связи при наличии психологических расстройств у потерпевшего. Если потерпевший страдал депрессией, защита апеллирует к этому как к альтернативной причине. Эксперты должны оценить, была ли депрессия вызвана действиями виновного или существовала независимо.
Квалификация действий в интернете. Кибербуллинг и «группы смерти» требуют фиксации электронных доказательств: скриншотов, логов, видеозаписей. Существует проблема анонимности – если субъект не установлен, дело не возбуждается. Однако если личность установлена, квалификация не меняется [50, с. 91].
Кроме того, суды по-разному трактуют, является ли систематическим унижением размещение оскорбительных мемов или комментариев в соцсетях. Рекомендуется выработать единые критерии. Проблема субъективной стороны в случаях косвенного умысла. Следствие часто не может доказать, что виновный сознательно допускал суицид, поскольку подсудимые заявляют, что не ожидали такого исхода.
Здесь необходимы косвенные доказательства: наличие предшествующих высказываний потерпевшего о суициде, осведомлённость виновного о его психическом состоянии, характер и интенсивность угроз [39, с. 36]. Конкуренция со ст. 110.1 и ст. 110.2. В случаях организованных «групп смерти» сложно разграничить доведение (ст. 110) и организацию деятельности (ст. 110.2). Судебная практика пока не выработала чётких критериев, что ведёт к неединообразию приговоров.
Заключение. Проведённое исследование позволило дать всестороннюю уголовно-правовую характеристику доведения до самоубийства (ст. 110 УК РФ). Установлено, что актуальность темы обусловлена высоким уровнем суицидов, их значительной латентностью, появлением новых способов совершения преступления в цифровой среде и сложностями доказывания. Анализ состава показал, что его объективная сторона требует установления одного из трёх строго определённых способов, систематичности (для унижения), реальности угроз и причинной связи.
Субъективная сторона ограничена умышленной виной (преимущественно косвенным умыслом), субъект – вменяемое лицо с 16 лет. Квалифицированные составы (ч. 2–4) значительно ужесточают санкции, но требуют доказывания заведомости, что создаёт дополнительные практические сложности. Чёткое отграничение от убийства, истязания, склонения и угрозы является обязательным условием правильной квалификации. На основе выявленных проблем предложены следующие пути совершенствования: - дополнить диспозицию ст. 110 УК РФ указанием на «иные подобные действия» для учёта новых форм психического давления, - разработать и утвердить отдельное постановление Пленума Верховного Суда РФ, разъясняющее критерии систематичности, порядок оценки виртуальных угроз и особенности доказывания причинной связи, - унифицировать методику судебно-психологической экспертизы по данной категории дел, - ввести квалифицирующий признак «совершение деяния с использованием информационно-телекоммуникационных сетей» в качестве отягчающего обстоятельства.
Реализация этих мер позволит повысить эффективность противодействия доведению до самоубийства, снизить латентность и обеспечить неотвратимость наказания, что соответствует как национальным интересам, так и международным обязательствам России в сфере защиты прав человека.
Полная версия статьи PDF
Номер журнала «Вестник науки» № 8 (101) том 4
Ссылка для цитирования:
УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДОВЕДЕНИЯ ДО СУИЦИДА // Журнал «Вестник науки» от 23 августа 2026 г. № 8 (101) том 4. С. 55 - 72. 2026 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/32822 (дата обращения: 12.11.2026 г.)
Альтернативная ссылка латинскими символами: vestnik-nauki.com/article/32822
Нашли грубую ошибку (плагиат, фальсифицированные данные или иные нарушения научно-издательской этики) ?
- напишите письмо в редакцию журнала: zhurnal@vestnik-nauki.com
