Научный журнал «Вестник науки»

Режим работы с 09:00 по 23:00

zhurnal@vestnik-nauki.com

Информационное письмо
  1. Главная
  2. Архив
  3. Вестник науки от 20 сентября 2026 г.
  4. Научная статья № 33
Просмотры  15 просмотров

ПРЕВЫШЕНИЕ ПРЕДЕЛОВ НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ: КРИТЕРИИ ОТГРАНИЧЕНИЯ ОТ ПРАВОМЕРНОЙ ЗАЩИТЫ

Аннотация: в статье рассматриваются проблемы квалификации превышения пределов необходимой обороны. Анализируются объективные и субъективные критерии, разграничивающие правомерную защиту и её превышение. Особое внимание уделено оценке соразмерности средств защиты и посягательства, а также установлению умысла обороняющегося. На основе разъяснений Пленума Верховного Суда РФ и материалов судебной практики выявляются типичные ошибки правоприменения и предлагаются пути их устранения.

Ключевые слова: необходимая оборона, превышение пределов обороны, соразмерность защиты, посягательство, умысел обороняющегося, квалификация преступления, судебная практика.

https://doi.org/10.68367/33078

Статья 37 Уголовного кодекса Российской Федерации (ред. от 10.06.2026) закрепляет право на необходимую оборону, не признавая общественно опасным деяние, совершённое в состоянии защиты от посягательства. Однако практическое применение этой нормы неизменно сопряжено с трудностями, поскольку грань между правомерной защитой и превышением её пределов зачастую оказывается размытой, а оценка действий обороняющегося — глубоко субъективной. Центральная проблема заключается в определении критериев явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27.09.2012 № 19 разъяснил, что превышение пределов необходимой обороны имеет место лишь в случаях, когда обороняющийся прибегнул к защите такими средствами и методами, применение которых явно не вызывалось ни характером, ни опасностью посягательства, и когда посягающему без необходимости был причинён явно чрезмерный вред.

Ключевым здесь является слово «явно», означающее очевидное для всех, а не просто некоторое превышение. Судебная практика исходит из того, что состояние необходимой обороны не требует точного соответствия между средствами защиты и нападения, обороняющийся, находясь в состоянии стресса, не всегда способен адекватно оценить обстановку. Следует подчеркнуть, что законодательная конструкция части 2 статьи 37 УК РФ фактически устанавливает два самостоятельных правовых режима защиты. Первый, закреплённый в части 1, распространяется на посягательства, сопряжённые с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

В этом режиме защита допускается любыми средствами и причинение любого вреда посягающему не может рассматриваться как превышение. Второй режим, предусмотренный частью 2, касается посягательств, не сопряжённых с насилием, опасным для жизни, и здесь защита признаётся правомерной лишь при условии, что не было допущено явного несоответствия. Подобное нормативное разделение имеет принципиальное значение, поскольку правоприменитель обязан в первую очередь установить, к какому из двух режимов относится конкретная ситуация, и лишь затем приступать к оценке соразмерности. К сожалению, на практике эта последовательность соблюдается далеко не всегда, что порождает ошибки, о которых будет сказано ниже.

Особую сложность представляет установление субъективной стороны превышения. Обороняющийся может искренне заблуждаться относительно характера посягательства, полагая, что ему угрожает более серьёзная опасность, чем это было в действительности. В таких случаях, согласно разъяснениям Пленума, действия должны оцениваться исходя из субъективного восприятия ситуации обороняющимся, а не из объективной картины. Если он не осознавал и не мог осознавать, что посягательство не сопряжено с насилием, опасным для жизни, и что применяемые им средства чрезмерны, его действия следует признать правомерными.

Доктринальная дискуссия о природе превышения пределов необходимой обороны также не утратила своей актуальности. Одни авторы рассматривают превышение как самостоятельное преступление со специальным субъектом — обороняющимся, действующим в особых условиях, что предопределяет смягчение ответственности. Другие полагают, что превышение есть не что иное, как умышленное причинение вреда, квалифицируемое по специальным нормам лишь в силу законодательной техники, а не в силу качественного своеобразия деяния. Представляется, что более убедительной является первая позиция, поскольку она учитывает психологическое состояние лица, вынужденного отражать посягательство в условиях дефицита времени и информации.

Именно это состояние, а не характер причинённого вреда, выступает основанием для привилегированной квалификации. В связи с этим в литературе обоснованно указывается, что превышение пределов необходимой обороны следует отличать от так называемой мнимой обороны, при которой посягательство реально не существует, а лицо ошибочно полагает, что оно происходит. Правила оценки мнимой обороны, выработанные судебной практикой, требуют отдельного анализа, выходящего за рамки настоящей работы, однако уже здесь необходимо отметить, что смешение этих двух институтов недопустимо. Отдельного внимания заслуживает вопрос о превышении пределов необходимой обороны при защите от посягательства, совершаемого группой лиц.

В таких ситуациях обороняющийся нередко воспринимает угрозу как более интенсивную, чем она является в действительности, что обусловлено как численным превосходством посягающих, так и невозможностью контролировать действия каждого из них. Судебная практика в целом признаёт, что множественность посягающих сама по себе повышает степень общественной опасности посягательства и расширяет пределы допустимой защиты. Однако на практике суды не всегда учитывают это обстоятельство, оценивая действия обороняющегося изолированно от группового характера нападения. Представляется, что при групповом посягательстве критерий явности несоответствия должен применяться с учётом совокупной угрозы, а не сводиться к сопоставлению силы одного из нападавших с силой обороняющегося.

Не менее сложным является вопрос о временных границах необходимой обороны. Посягательство, как известно, должно быть наличным, то есть уже начавшимся либо непосредственно предстоящим. Причинение вреда после окончания посягательства исключает состояние необходимой обороны, однако в ряде случаев может квалифицироваться как превышение пределов задержания лица, совершившего преступление, регулируемое статьёй 38 УК РФ. Разграничение этих двух институтов представляет самостоятельную проблему, поскольку и в том, и в другом случае речь идёт о причинении вреда лицу, чьи действия создали угрозу охраняемым интересам.

Судебная практика исходит из того, что если вред причинён в процессе пресечения посягательства, налицо необходимая оборона, а если после его окончания с целью доставления виновного органам власти — задержание. Однако грань между этими ситуациями зачастую оказывается зыбкой, особенно когда посягательство прекращается внезапно, а обороняющийся продолжает действовать по инерции, не успевая осознать изменение обстановки. Анализ судебной практики позволяет выделить несколько типичных ошибок. Первая — игнорирование субъективного критерия: суды нередко оценивают соразмерность защиты постфактум, располагая полной информацией о нападении, которой обороняющийся в момент защиты не обладал.

Вторая — смешение необходимой обороны с крайней необходимостью, что приводит к ошибочному требованию соразмерности вреда, причинённого посягающему, и вреда, который мог быть причинён потерпевшему. Третья — необоснованное вменение превышения при защите от посягательства, не сопряжённого с насилием, опасным для жизни, когда обороняющийся причинил тяжкий вред здоровью, но действовал в состоянии аффекта, вызванного внезапностью нападения. Четвёртая — игнорирование группового характера посягательства при оценке соразмерности применяемых средств защиты. Пятая — ошибочное отнесение ситуации к превышению пределов задержания вместо необходимой обороны, что влечёт неправильную квалификацию и, как следствие, необоснованное осуждение.

Изложенное позволяет сформулировать следующие критерии отграничения правомерной защиты от превышения её пределов. Первый — характер посягательства: если оно сопряжено с насилием, опасным для жизни, защита любыми средствами правомерна. Второй — субъективное восприятие обороняющегося: если он добросовестно заблуждался относительно опасности посягательства, превышение отсутствует. Третий — явность несоответствия: превышение имеет место лишь тогда, когда несоответствие было очевидным, а не мнимым.

Четвёртый — своевременность защиты: причинение вреда после окончания посягательства исключает состояние необходимой обороны, но может рассматриваться как превышение при задержании. Пятый — учёт группового характера посягательства: при нападении нескольких лиц пределы допустимой защиты расширяются пропорционально совокупной угрозе. Таким образом, правильная квалификация превышения пределов необходимой обороны требует учёта как объективных обстоятельств посягательства, так и субъективного состояния обороняющегося. Представляется целесообразным дополнить постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 разъяснениями, касающимися оценки действий обороняющегося в условиях внезапности нападения и ограниченной информации о посягающем, а также критериев разграничения необходимой обороны и задержания лица, совершившего преступление, в пограничных ситуациях.


Полная версия статьи PDF

Номер журнала «Вестник науки» № 9 (102) том 3


Ссылка для цитирования:

Хабыев Х. ПРЕВЫШЕНИЕ ПРЕДЕЛОВ НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ: КРИТЕРИИ ОТГРАНИЧЕНИЯ ОТ ПРАВОМЕРНОЙ ЗАЩИТЫ // Журнал «Вестник науки» от 20 сентября 2026 г. № 9 (102) том 3. С. 303 - 309. 2026 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/33078 (дата обращения: 18.11.2026 г.)


Альтернативная ссылка латинскими символами: vestnik-nauki.com/article/33078



Нашли грубую ошибку (плагиат, фальсифицированные данные или иные нарушения научно-издательской этики) ?
- напишите письмо в редакцию журнала: zhurnal@vestnik-nauki.com


Вестник науки © 2026.    16+




* В выпусках журнала могут упоминаться организации (Meta, Facebook, Instagram) в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным Федеральным законом от 25 июля 2002 года № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (далее - Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности»), или об организации, включенной в опубликованный единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных организаций, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими, без указания на то, что соответствующее общественное объединение или иная организация ликвидированы или их деятельность запрещена.