ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВОПРЕЕМСТВО ПРИ ПЕРЕМЕНЕ ЛИЦ В ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ ЧЕРЕЗ 8 ЛЕТ ПОСЛЕ ПОСТАНОВЛЕНИЯ КС РФ ПО ДЕЛУ БОЛЧИНСКИХ
Аннотация: в статье исследуются теоретические и практические проблемы процессуального правопреемства в гражданском и административном судопроизводстве с учётом Постановления КС РФ от 16 ноября 2018 г. № 43-П и судебной практики 2022–2026 гг. Раскрываются понятие, правовая природа института, соотношение материального и процессуального правопреемства, конституционно-правовой смысл ч. 1 ст. 44 ГПК РФ. На основе анализа судебных актов выявлены противоречия правоприменения: доказывание факта правопреемства, оценка совокупности доказательств, применение аналогии закона, уведомление должника о цессии, оспаривание законности уступки. Отдельное внимание уделено правопреемству в публично-правовых отношениях в свете Постановления КС РФ от 24 декабря 2025 г. № 49-П. Определены процессуальные последствия ошибочного применения норм и предложены пути совершенствования законодательного регулирования.
Ключевые слова: процессуальное правопреемство, гражданский процесс, административное судопроизводство, Конституционный Суд РФ, цессия, замена стороны, доказывание, судебная практика.
https://doi.org/10.68367/33308
1. Введение. Процессуальное правопреемство гарантирует непрерывность судебной защиты при изменении состава участников дела. Постановление КС РФ от 16 ноября 2018 г. № 43-П стало важным этапом развития института, расширив возможности замены стороны в гражданском процессе.
Спустя восемь лет накоплена практика, позволяющая оценить действенность механизма и выявить нерешённые вопросы. В 2025 г. КС РФ вновь обратился к проблематике правопреемства (Постановление № 49-П), что подтверждает актуальность и незавершённость реформы. Цель работы — исследовать теоретические и практические проблемы процессуального правопреемства на основе позиции КС РФ № 43-П и последующей практики.
Задачи: раскрыть теоретические основы института, проанализировать нормативное регулирование и позицию КС РФ, выявить противоречия практики и определить последствия ошибочного применения норм. 2. Теоретические основы процессуального правопреемства. 2.1. Понятие и правовая природа процессуального правопреемства. Процессуальное правопреемство — это замена стороны в гражданском процессе при выбытии одной из сторон в спорном или установленном решением суда правоотношении.
Оно производно от материального правопреемства: опирается на переход материальных прав или обязанностей и позволяет избежать повторного рассмотрения того же спора. Основания — смерть гражданина, реорганизация юридического лица, уступка требования (цессия), перевод долга и иные случаи перемены лиц в обязательствах (ч. 1 ст. 44 ГПК РФ). Замена допускается на любой стадии процесса. Согласно ч. 2 ст. 44 ГПК РФ, все действия, совершённые до вступления правопреемника, обязательны для него в той мере, в какой были обязательны для правопредшественника.
Это обеспечивает непрерывность судебной защиты и стабильность процессуальных отношений. 2.2. Соотношение материального и процессуального правопреемства. Ключевая теоретическая проблема состоит в соотношении материального и процессуального правопреемства. Материальное правопреемство возникает с момента перехода прав и обязанностей в материальном правоотношении, в то время как процессуальное правопреемство оформляется отдельным судебным актом – определением о замене стороны.
Такая разница порождает практический вопрос о том, с какого именно момента у правопреемника возникают процессуальные права и обязанности. Судебная практика подтверждает, что момент возникновения права у нового лица (материальное правопреемство) может не совпадать с моментом допуска судом замены стороны (процессуальное правопреемство). Так, в Определении от 31 марта 2022 года № 690-О Конституционный Суд РФ [5] указал, что допущение судом процессуального правопреемства наделяет правопреемника кредитора правом требовать как надлежащего исполнения должником судебного решения, так и индексации присуждённых денежных сумм с момента возникновения такого права у правопредшественника, а не с момента вынесения определения о замене стороны. Таким образом, само по себе несовпадение момента материального правопреемства с моментом процессуального не является основанием для отказа в замене стороны, если факт цессии подтверждён надлежащими доказательствами.
Кроме того, как ранее указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 16 ноября 2018 года № 43-П, участнику спорных правоотношений не может быть отказано в использовании механизма процессуального правопреемства лишь в силу того, что ему доступны иные варианты защиты своего права. 3. Анализ ч. 1 ст. 44 Гражданского процессуального кодекса РФ и позиции Конституционного Суда РФ. 3.1. Нормативное содержание части 1 ст. 44 Гражданского процессуального кодекса РФ. Ключевая проблема – соотношение материального и процессуального правопреемства.
Материальное возникает с момента перехода прав и обязанностей, процессуальное оформляется определением суда о замене стороны, поэтому их моменты могут не совпадать. В Определении от 31 марта 2022 г. № 690-О КС РФ указал: процессуальное правопреемство даёт правопреемнику кредитора право требовать исполнения судебного решения и индексации сумм с момента возникновения права у правопредшественника, а не с момента вынесения определения о замене. Несовпадение этих моментов не является основанием для отказа в замене, если факт цессии подтверждён доказательствами. Кроме того, согласно Постановлению КС РФ от 16 ноября 2018 г. № 43-П, нельзя отказать в процессуальном правопреемстве лишь потому, что участнику доступны иные способы защиты права. 3.2.
Постановление Конституционного Суда РФ от 16 ноября 2018 года № 43-П. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 16 ноября 2018 г. № 43-П дал толкование ч. 1 ст. 44 ГПК РФ применительно к замене стороны на приобретателя имущества в деле о защите права собственности. Суд признал норму не противоречащей Конституции, поскольку она не препятствует такой замене. КС РФ указал: применение нормы в выявленном смысле позволяет достичь баланса интересов и требует оценки процессуальных последствий изменений в материальном правоотношении.
Это расширило практику правопреемства: замена допускается не только при цессии или наследовании, но и при переходе права собственности на спорное имущество. Однако строгие критерии не закреплены — решение остаётся на усмотрение суда, что даёт гибкость, но порождает риск разных подходов в схожих делах. 3.4. Развитие позиции высших судов. Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» (п. 34) [12] разъяснил, что в случаях, указанных в ч. 1 ст. 44 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд апелляционной инстанции разрешает вопросы о процессуальном правопреемстве как при рассмотрении дела, так и при подготовке дела к судебному разбирательству.
Указанное разъяснение подтверждает возможность правопреемства на любой стадии процесса, включая апелляционное производство. 4. Анализ судебной практики 8 лет спустя: где возникают новые противоречия? Анализ судебной практики 2024–2026 годов позволяет выявить ряд проблемных вопросов, возникших после принятия Постановления КС РФ № 43-П и не получивших однозначного разрешения. 4.1. Проблема доказывания факта правопреемства.
Бремя доказывания факта перехода права требования лежит на лице, ходатайствующем о замене стороны. Как показывает практика, заявители нередко представляют документы, подтверждающие уступку прав по иным договорам или в отношении иных лиц, что является основанием для отказа в правопреемстве. Так, в Постановлении Арбитражного суда Дальневосточного округа от 20 мая 2022 г. № Ф03-2051/2022 по делу № А04-9276/2021 [9] суд отказал в замене стороны, установив, что представленный заявителем договор цессии не содержал положений об уступке именно того материально-правового требования, по которому судом был разрешён спор. Кредитор, являвшийся истцом по делу, уступил новому лицу требование о взыскании денежного долга, однако в договоре цессии не была идентифицирована задолженность, составляющая предмет судебного разбирательства.
Суд первой инстанции удовлетворил заявление о правопреемстве, но апелляционная инстанция отменила это определение и отказала в замене стороны, а кассация поддержала данный отказ. Правовая позиция суда сводится к тому, что для процессуального правопреемства недостаточно представить договор цессии, в котором уступаемое требование не соотнесено с обязательством, послужившим основанием для вынесения судебного акта. Если представленные документы подтверждают переход прав по иным обязательствам или в отношении иных лиц, а не по тому делу, в рамках которого заявлено ходатайство, оснований для замены стороны не имеется. Суд прямо указал, что стороны фактически в обход требований законодательства о правопреемстве попытались подменить уступку материально-правового требования процессуальной заменой истца. 4.2.
Проблема оценки совокупности доказательств. В практике судов первой инстанции встречаются случаи, когда в процессуальном правопреемстве отказывают лишь на том основании, что в договоре цессии прямо не назван конкретный договор, из которого возникло требование. При этом суды не учитывают иные доказательства, подтверждающие исполнение договора, такие как акты, реестры или платёжные документы. Апелляционные и кассационные инстанции в таких случаях отменяют определения об отказе и допускают правопреемство.
Так, в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 23 августа 2022 г. № 19-КГ22-20-К5 Верховный Суд [8] указал, что суд первой инстанции, отказывая в процессуальном правопреемстве, не дал надлежащей оценки доводу заявителя о том, что уступаемое требование было идентифицировано в приложении к договору цессии – выписке из реестра должников, в которой содержались сведения о конкретном должнике, номере и дате кредитного договора, а также объёме уступленных прав (сумма основного долга и процентов). Суд пришёл к выводу, что при наличии достаточной совокупности доказательств, подтверждающих переход прав требования к новому кредитору, формальное отсутствие в самом тексте договора цессии развёрнутого описания предмета не препятствует допуску процессуального правопреемства. Договор цессии никем не оспаривался и не признан недействительным, оснований считать переход прав неправомерным не имелось. Правовая позиция Верховного Суда РФ заключается в том, что при разрешении вопроса о правопреемстве суд обязан дать оценку всей совокупности представленных доказательств, включая приложения к договору цессии, реестры, акты, платёжные документы, которые в совокупности позволяют идентифицировать уступленное требование.
Отказ в замене стороны лишь по мотиву отсутствия в тексте договора цессии указания на конкретный договор, из которого возникло требование, при наличии иных доказательств, подтверждающих охват передаваемых прав, является необоснованным и подлежит отмене. 4.3. Проблема процессуальных требований к заявлению о правопреемстве. Порядок подачи заявления о процессуальном правопреемстве и требования к прилагаемым документам в ГПК РФ прямо не регламентированы. Суды применяют аналогию закона, распространяя на такие заявления требования статьи 132 ГПК РФ, установленные для искового заявления, что подтверждается судебной практикой.
Так, мировым судьёй судебного участка № 19 Свердловского района г. Иркутска определением от 29 августа 2022 года заявление ООО «ТРАСТ» о процессуальном правопреемстве было оставлено без движения в связи с непредставлением документов, подтверждающих направление копий заявления другим лицам, участвующим в деле. Поскольку в установленный срок недостатки устранены не были, определением от 19 сентября 2022 года заявление было возвращено заявителю. В жалобе ООО «ТРАСТ» указывало, что часть 1 статьи 44 ГПК РФ не содержит правила об оставлении заявления о замене стороны без движения и не обязывает заявителя направлять копии этого заявления другим участникам процесса.
Суд отклонил данный довод. Он пояснил, что норма части 1 статьи 44 ГПК РФ регулирует вопрос о самой возможности замены стороны в процессе, то есть касается рассмотрения заявления по существу. Проверка же формальных требований к заявлению, в том числе обязанности направить его копии участникам дела, относится к стадии предварительной проверки и регулируется статьями 131, 132 ГПК РФ, применяемыми на основании части 4 статьи 1 ГПК РФ (аналогия закона). Как указал суд, поскольку положениями статьи 44 ГПК РФ не предусмотрена обязанность суда направлять копии указанных документов, а установлен сокращённый срок для рассмотрения заявления о процессуальном правопреемстве, отсутствие нормы, регулирующей правила взаимодействия с заявителями на стадии исполнения судебного решения, позволяет применить аналогию закона.
Заинтересованные лица до судебного заседания должны быть ознакомлены с заявленными требованиями о правопреемстве и их основаниями, в связи с чем обязанность по направлению им копий заявления лежит на заявителе. Законность данного подхода подтверждена Определением Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 21 апреля 2023 года № 88-7381/2023 [4]. Указанный подход порождает проблему – Гражданский процессуальный кодекс РФ не содержит детального регулирования процедуры процессуального правопреемства. Из-за этого на практике приходится применять аналогию закона, а именно использовать нормы, регулирующие сходные отношения.
Такой подход усиливает неопределённость для участников процесса, что осложняет возможность предвидеть, как суд оценит те или иные обстоятельства и какое решение он примет. 4.4. Проблема уведомления должника о цессии. В практике возникают случаи, когда должник заявляет возражения против замены стороны в процессе, мотивируя это тем, что он не был уведомлён о переходе прав кредитора к другому лицу. Согласно Определению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 7 июня 2022 г. № 18-КГ22-37-К [7], отсутствие уведомления должника о переходе прав не препятствует самому факту перехода прав и, следовательно, процессуальному правопреемству.
Суд исходит из того, что, если должник не был уведомлён о переходе прав требования, это влечёт лишь определённые риски для нового кредитора, в частности, риск того, что должник исполнит обязательство первоначальному кредитору. Однако такое отсутствие уведомления не делает недействительной саму сделку цессии и не лишает нового кредитора права быть заменённым в процессе в качестве стороны. Этот подход основан на разграничении двух аспектов: материально-правового, поскольку он касается последствий для исполнения обязательства и распределения рисков между кредиторами, и процессуального, поскольку он определяет возможность замены стороны в деле. Неуведомление влияет на распределение рисков в материальных отношениях, но не нарушает процедуру процессуального правопреемства. 4.5.
Проблема оспаривания законности цессии должником. На практике должник нередко возражает против замены стороны в процессе, он либо оспаривает законность договора цессии, либо настаивает на том, что личность кредитора существенна. Судебная практика исходит из того, что если по делу уже вынесено решение, которое вступило в законную силу и перешло в стадию принудительного исполнения, то возражения должника о существенности личности кредитора не подлежат исследованию. Такой вопрос должен был быть рассмотрен и оценён судом ещё до того, как решение вступило в законную силу.
Так, в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 7 июня 2022 г. № 18-КГ22-37-К4 суды нижестоящих инстанций отказали в процессуальном правопреемстве, согласившись с доводами должника о том, что уступка права требования по кредитному договору лицу, не имеющему лицензии на осуществление банковской деятельности, недопустима ввиду существенности личности кредитора. Верховный Суд отменил данные судебные акты, указав, что нормы закона в их взаимосвязи допускают правопреемство лиц на стадии принудительного исполнения судебных актов, поскольку в данном случае личность кредитора для должника не имеет существенного значения. Суд подчеркнул, что на стадии исполнительного производства исключается оказание цессионарием должнику банковских услуг, подлежащих лицензированию, а следовательно, довод о существенности личности кредитора несостоятелен. Кроме того, как указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 16 ноября 2018 г. № 43-П, на которое сослался Верховный Суд, участнику спорных правоотношений не может быть отказано в использовании механизма процессуального правопреемства лишь в силу того, что ему доступны иные варианты защиты своего права, предусмотренные гражданским процессуальным законодательством.
Таким образом, наличие у участника правопреемства иных способов защиты права не может служить основанием для отказа в допуске процессуального правопреемства. Отсутствие обоснованных возражений должника, опровергающих факт перехода права требования, является существенным фактором, подтверждающим законность определения суда о замене стороны. 4.6. Проблема правопреемства в публично-правовых отношениях. В 2025 году Конституционный Суд принял Постановление от 24 декабря 2025 года № 49-П по делу о проверке конституционности части 1 статьи 44 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации.
Согласно пункту 6 Обзора практики Конституционного Суда РФ за четвёртый квартал 2025 года, оспариваемая норма признана не соответствующей Конституции РФ, но лишь в той части, в которой её неполнота создаёт неопределённость. Речь идёт о ситуациях правопреемства, когда рассматривается административное дело либо исполняется судебный акт по такому делу, при этом меняется принадлежность публичных полномочий. То есть из-за пробелов в законе неясно, как именно оформлять правопреемство в этих случаях. Конституционный Суд указал, что правопреемником органа (лица), на которого судебным актом возложена обязанность исполнить организационно-властные полномочия, может быть признан только орган (лицо), который был наделен соответствующими организационно-властными полномочиями, при условии, что иное не оговорено переходными положениями правовых актов, которыми изменена принадлежность публичных полномочий.
Из содержания постановления следует, что вопросы процессуального правопреемства не ограничиваются сферой частноправовых отношений. При их разрешении необходимо учитывать особенности публично-правовых связей, то есть если на заявителя возлагают безусловную обязанность исполнить судебный акт в сроки, которые заведомо неисполнимы либо крайне затруднительны для исполнения, а за несоблюдение этих сроков грозит взыскание санкций, это может вызвать затруднения в его деятельности. 5. Процессуальные последствия ошибочного определения оснований правопреемства. Неверное установление оснований для процессуального правопреемства либо неправомерный отказ в замене стороны в процессе влечёт ряд неблагоприятных процессуальных последствий, которые допустимо сгруппировать по отдельным категориям. 5.1.
Нарушение права на судебную защиту. Если суд необоснованно отказывает в допуске правопреемства, это лишает нового участника материального правоотношения возможности воспользоваться правом на судебную защиту. В такой ситуации правопреемник не вправе ни вступить в уже начатое судебное разбирательство, ни подать новый иск, поскольку требования будут тождественны ранее заявленным. Подобный подход вступает в противоречие с гарантированным статьёй 46 Конституции РФ [3] правом на судебную защиту, а также с принципом доступности правосудия. 5.2.
Затягивание процесса и нарушение разумных сроков. Определения судов, содержащие ошибки в вопросах процессуального правопреемства либо в отказе в нём, подлежат обжалованию в вышестоящих судебных инстанциях. Это нередко влечёт затягивание судебного процесса и нарушает принцип соблюдения разумного срока судопроизводства. Апелляционные и кассационные суды, выявляя допущенные нарушения, отменяют такие определения и направляют соответствующие вопросы на новое рассмотрение.
В результате возрастает нагрузка на судебную систему в целом. Анализ судебной практики показывает, что значительная часть определений судов первой инстанции по вопросам правопреемства обжалуется в апелляционном или кассационном порядке. Так, из трёх проанализированных дел 2022 года все рассматривались в вышестоящих инстанциях, что свидетельствует о высокой степени конфликтности вопросов правопреемства. Апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 2 августа 2022 г. № 33-16779/2022 [1] было отменено определение суда первой инстанции об отказе в процессуальном правопреемстве на стороне взыскателя.
Определением Первого кассационного суда общей юрисдикции от 21 ноября 2022 г. по делу № 88-29696/2022 [6] отменены судебные постановления нижестоящих инстанций, отказавших в замене стороны должника в исполнительном производстве после его смерти. Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 7 июня 2022 г. № 18-КГ22-37-К4 [7] отменены определения судов первой и апелляционной инстанций, отказавших в правопреемстве со ссылкой на неуведомление должника о переходе прав, – дело направлено на новое рассмотрение. 5.3. Риск вынесения противоречащих судебных актов. В случае, когда суд неправомерно отказывает в процессуальном правопреемстве, новый субъект права зачастую вынужден обращаться в суд с самостоятельным иском.
При этом существует риск того, что по тождественным требованиям будут вынесены противоречащие друг другу судебные акты. Такая ситуация нарушает принцип правовой определённости и подрывает стабильность судебной практики. Кроме того, она создаёт условия, позволяющие недобросовестным участникам гражданского оборота злоупотреблять своими процессуальными правами. 5.4. Процессуальные издержки.
Неверная квалификация оснований процессуального правопреемства приводит к росту процессуальных издержек, в частности, на повторное рассмотрение дела, а также представительство в суде. В итоге эти расходы ложатся либо на стороны спора, либо на бюджет государства. Такая ситуация противоречит принципу процессуальной экономии, предполагающему рациональное использование процессуальных ресурсов и минимизацию неоправданных затрат. 5.5. Проблемы исполнения судебных актов.
При ненадлежащем оформлении процессуального правопреемства возникают сложности при исполнении судебного акта. В частности, судебные приставы-исполнители могут отказать в возбуждении исполнительного производства либо прекратить его со ссылкой на отсутствие надлежащего взыскателя или должника. Особую актуальность эта проблема приобретает в ситуациях, когда правопреемство наступает уже после того, как суд вынес решение и исполнительное производство было возбуждено. 5.6. Возможность злоупотребления правом.
Недобросовестные участники гражданского оборота способны эксплуатировать правовую неопределённость в сфере процессуального правопреемства в целях злоупотребления правом. К числу таких злоупотреблений относятся, в частности, неоднократная уступка одного и того же требования, оспаривание действительности договора цессии уже после вступления судебного решения в законную силу, а также создание искусственных препятствий для реализации прав правопреемника. Возможность подобных действий обусловлена именно недостаточным уровнем законодательного регулирования процедуры правопреемства — отсутствием чётких и исчерпывающих правил, позволяющих однозначно квалифицировать соответствующие действия и пресекать недобросовестное поведение. 5.7. Пути минимизации негативных последствий.
Для минимизации негативных последствий требуется совершенствование законодательного регулирования процессуального правопреемства путём закрепления чётких требований к заявлению о замене стороны (в части формы, содержания и прилагаемых документов), установления дифференцированного перечня подтверждающих документов с учётом специфики оснований правопреемства (цессия, наследование, реорганизация), детальной регламентации порядка рассмотрения таких заявлений (включая сроки, порядок извещения участников процесса и процедуру исследования доказательств), а также определения правовых последствий необоснованного отказа в правопреемстве – в частности, возможности пересмотра судебных актов по новым обстоятельствам. 6. Заключение. Постановление Конституционного Суда РФ от 16 ноября 2018 года № 43-П имело существенное значение для развития института процессуального правопреемства. В нём раскрыт конституционно-правовой смысл части 1 статьи 44 Гражданского процессуального кодекса РФ и тем самым расширены возможности замены стороны в процессе.
Сформулированный Конституционным Судом подход придаёт правовому регулированию необходимую гибкость и позволяет принимать во внимание особенности конкретных правоотношений. При этом центральный тезис Постановления в том, что суд должен оценивать процессуальные последствия изменений, происходящих в материальном правоотношении. Он сохраняет свою актуальность даже спустя восемь лет после его принятия. Анализ судебной практики за 2024-2026 годы показывает, что ряд проблемных вопросов в сфере процессуального правопреемства по-прежнему остаётся нерешённым и не имеет единообразной правоприменительной трактовки.
В частности, сохраняют актуальность сложности, связанные с доказыванием факта правопреемства и распределением бремени доказывания между сторонами, а также с определением соотношения материального и процессуального правопреемства. Не выработаны единые подходы к процессуальным требованиям, предъявляемым к заявлению о замене стороны, и к допустимости применения аналогии закона в соответствующих случаях. Существенные разногласия в практике наблюдаются при оспаривании должником законности уступки требования (цессии), а также при оценке совокупности представленных доказательств в рамках рассмотрения заявлений о правопреемстве. Отдельного внимания требует проблематика правопреемства в публично-правовых отношениях, где специфика правового регулирования порождает дополнительные трудности при разрешении соответствующих споров.
Ошибочная квалификация оснований процессуального правопреемства влечёт существенные негативные последствия: нарушается гарантированное право на судебную защиту, происходит неоправданное затягивание судебного процесса, возрастает риск принятия противоречащих друг другу судебных актов по тождественным требованиям. Кроме того, это приводит к увеличению процессуальных издержек, порождает трудности при исполнении судебных актов (в том числе в части возбуждения и продолжения исполнительного производства), а также создаёт условия для возможного злоупотребления процессуальными правами со стороны недобросовестных участников правоотношений. Проблемы, связанные с процессуальным правопреемством, выходят за рамки частноправовых отношений и актуальны также для сферы публичного права. На это указывает Постановление Конституционного Суда РФ от 24 декабря 2025 года № 49-П, в котором подчёркивается необходимость учитывать специфику публично-правовых отношений при установлении оснований и регламентации порядка правопреемства в административном судопроизводстве.
Системный характер данных проблем подтверждается тем, что Конституционный Суд признал часть 1 статьи 44 КАС РФ не соответствующей Конституции РФ в той части, которая регулирует вопросы правопреемства при изменении принадлежности публичных полномочий, что свидетельствует о наличии существенных пробелов в правовом регулировании данного института. Спустя восемь лет после вынесения Постановления Конституционного Суда РФ по делу Болчинских институт процессуального правопреемства продолжает совершенствоваться, при этом в теории и правоприменительной практике возникают новые проблемные вопросы, нуждающиеся в доктринальном осмыслении и нормативном разрешении. Таким образом, несмотря на заметное развитие института процессуального правопреемства, обусловленное принятием Постановления Конституционного Суда РФ № 43-П, в его правовом регулировании и правоприменении по-прежнему сохраняются существенные проблемы, нуждающиеся в разрешении как на законодательном уровне, так и в рамках доктринального осмысления.
Полная версия статьи PDF
Номер журнала «Вестник науки» № 10 (103) том 2
Ссылка для цитирования:
ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВОПРЕЕМСТВО ПРИ ПЕРЕМЕНЕ ЛИЦ В ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ ЧЕРЕЗ 8 ЛЕТ ПОСЛЕ ПОСТАНОВЛЕНИЯ КС РФ ПО ДЕЛУ БОЛЧИНСКИХ // Журнал «Вестник науки» от 11 октября 2026 г. № 10 (103) том 2. С. 295 - 313. 2026 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/33308 (дата обращения: 10.11.2026 г.)
Альтернативная ссылка латинскими символами: vestnik-nauki.com/article/33308
Нашли грубую ошибку (плагиат, фальсифицированные данные или иные нарушения научно-издательской этики) ?
- напишите письмо в редакцию журнала: zhurnal@vestnik-nauki.com
