СТРУКТУРА САМОЭВОЛЮЦИОНИРУЮЩИХ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ СРЕД В ПОСТИНДУСТРИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТАХ. ЧАСТЬ 1
Аннотация: в публикации рассмотрены основы модели иерархии двух типов самоэволюционирующих технологических сред, используемой в планировании и управлении военными и военно-политическими конфликтами постиндустриального типа, а также в оборонных НИОКР по широкому спектру тематик проектирования средств средового поражения, передовых средств связи и разведки, применяемых в управлении эволюцией насильственными методами.
Ключевые слова: технологическая среда, самоэволюция, иерархическая модель, управление эволюцией, постиндустриальная война, военно-политический конфликт, оборонные НИОКР, средовое поражение.
https://doi.org/10.68367/33479
Вступление. В работах [1-8] был представлен ряд этапов системного проектирования универсальной метрологической шкалы эволюции. Основная область практического применения которой – планирование и управление постиндустриальными военными и военно-политическими конфликтами, ведущимися на геоцентрическом театре военных действий (ТВД). Т.е. конфликтами, которые осуществляются одновременно по всей поверхности планеты, вне зависимости от их масштабов и сложности поставленных целей и задач.
В [7, 8] рассматривались некоторые из самых сложных и интересных вопросов названной проблематики: физические смыслы свойств живых эволюционирующих систем и их динамика, которые отражаются в разных областях универсальной шкалы эволюции. Эти вопросы имеют важное значение, поскольку позволяют проектировать методами физической инженерии автономные самоэволюционирующие системы, радикально отличающиеся от всего, с чем знакома современная военная наука. Причем не только проектировать, но обнаруживать их на поле боя или ТВД, идентифицировать и осуществлять поражение, в том числе, средствами средового поражения. То есть путем не прямого, а опосредованного воздействия на системы-мишени, используя при этом свойства окружающих их сред.
Однако ряд вопросов не был освещен в силу ограниченных объемов публикаций. И первый из них касается структуры самоэволюционирующих технологических сред, используемых в практике реального проектирования и управления. Вне зависимости от того, идет ли речь об одной-единственной среде или иерархической системе таких сред, имеющих различные уровни сложностей. Этот вопрос важен с позиции упрощения процессов моделирования самоэволюционируюших технологических сред применительно к концепции постиндустриальной войны.
Восполним данное упущение. Иерархическая структура 2-х типов самоэволюционирующих технологических сред. Одним из шокирующих открытий, сделанных при системном проектировании универсальной метрологической шкалы эволюции, стал вывод о существовании фундаментальной самоэволюционирующей технологической среды, определяющей динамику количественной меры совершенства живой системы (объекта) применительно к решению современных военных и военно-политических задач. Эта среда получила рабочее название «мертвый космос» [8].
Данное открытие породило подтвержденную практикой, в том числе военного применения, убежденность, что для построения новых систем планирования и управления оборонными НИОКР в данной и сопутствующих ей тематиках требуется переход к качественно новым коллективным мифам – как к фундаменту новых социально-психологических сред коллективного знания о физических смыслах свойств систем, непосредственно используемых в постиндустриальных технологиях управления войной и миром. В рамках этих мифов, которые уже сегодня показывают стремительное развитие, функционируют ключевые группы и среды разработчиков, инвесторов и пользователей (т.е. собственно военных и связанных с ними политиков). В принципе это логично и не должно вызвать недопонимания. Поскольку современные системы автоматического проектирования и роботизированного автономного производства, разведки, управления конфликтом/боем и автономного умного оружия, использующие ИИ, в определяющей мере зависят от их обучения на потоках реальных данных, накапливаемых в процессе обычной жизнедеятельности огромных масс людей.
Что, как следствие, превращает адаптивные топологические среды, возникающие внутри профессиональных сообществ, в автономные технологические среды, создающие новые формы знания и понимания, напрямую используемые посредством развитого ИИ в процессе производства новой техники и ведения войны. Говоря на языке марксистской методологии науки, способности самоэволюционирования коллективных сред знания превратились в непосредственную научную (познавательную), производительную, социально-политическую и военную силу. Непосредственную – значит, действующую в обход и не нуждающуюся в людях-управленцах как посредниках для проведения управляющих сигналов между ИИ-центрами и исполнителями (роботами-рабочими или роботами-солдатами). Это означает, что эволюция крайне сложных или запредельных для осознания отдельного человека пространств знаний создает качественно новые социально-психологические среды, порождающие новые предметы и средства труда и войны.
Не нуждающиеся при этом в людях для самоэволюции и/или ситуационной адаптации. Все это на сегодняшний день уже получило собственную динамику развития, независимую от воли и осознания их создателей, носителей и пользователей. Остановить это нельзя, потому что попытки прерывания названного тренда немедленно вызовут полную остановку жизнедеятельности общества. Живой пример из опыта России – массовые блокировки и вызванные ими сбои в работе Интернета привели к сильному провалу экономических показателей РФ, резкому скачку социальной напряженности и опасному разрыву между обществом и правящими в России группами.
Этот негативный эксперимент был остановлен относительно своевременно. Но опыт осознан и выводы сделаны. Однако тенденция радикальной утраты общественного и государственного контроля над теперь уже очевидно независимым информационным пространством никуда не делась. Последнее представляет собой четко зафиксированные массивы военных, научных и управленческих факторов, предопределяющих процессы в области разработок ИИ для экономических, производственных и военных применений.
Что, в свою очередь, необратимо превратило разведывательно-научно-военно-промышленные комплексы государств в целостные, внутренне самосогласованные и самоэволюционирующие технологические среды, существующие с определенного момента вне и независимо от человека. И одновременно задало качественно новые направления развития науки и технологии. В частности, переход к проектированию и производству нецифровых сетей аналоговых квантовых компьютеров на основе сознаний живых очень высокоразвитых людей. Что невозможно без промышленного освоения самоэволюционирующих технологических сред.
Эти среды показывают неустранимую и стремительную тенденцию к интеграции их отдельных национальных или корпоративных сегментов в единую глобальную целостность, полностью независимую от воли и текущих интересов правящих элит. И уж тем более – от интересов отдельных классов и профессионально-сословных групп, формирующих локальные сообщества. Тем самым их локальные временные динамики представляет собой самосогласованную среду второго порядка (производную) по отношению к порождающей среде первого порядка, названной «мертвый космос» [8]. В итоге как результат естественного развития умной экономики и умной военной доктрины сформировалась двухслойная иерархическая система самоэволюционирующих технологических сред.
На рисунке 1 показана упрощенная схематизация использования знаний об иерархии самоэволюционирующих технологических сред и их месте в постиндустриальных вооруженных и политических конфликтах. Как это ни покажется странным, эта схема в своей основе очень проста. И потому глубоко функциональна. Представленная на рисунке 1 схема требует пояснения.
Первый тип самоэволюционирующих технологических сред – это фундаментальная технологическая среда, поставленная в [7, 8] в соответствие по физическому смыслу больцмановскому мозгу и обозначенная как «мертвый космос». Она формирует фундаментальные инженерно-физические условия проявлений любых форм жизни на нашей планете. Которые в концепции постиндустриальной войны соответствуют пониманию жизни как топологической структуры пространственной организации субъективных образов объективной действительности. В известных формах жизни такая топология принимает форму шестиугольных ячеек памяти динамического самоосознания – для любого существа, даже примитивных насекомых, имеющих роевидное коллективное сознание [10].
Рисунок 1. Схематическое представление иерархической структуры самоэволюционирующих технологических сред в проектировании и управлении постиндустриальным военным и политическим конфликтом. Обозначения на рисунке: стрелка 1 – проявления состояний топологической структуры «мертвого космоса» в особенностях конкретных видов живых существ, включая человека, стрелка 2 – проявления коллективного осознания человеческими группами ограничений и возможностей, создаваемых «мертвым космосом», в форме коллективного мифа ИИ- профессионального сообщества, стрелка 3 – материализации отдельных сегментов коллективного мифа ИИ-сообществ в конкретных умных технологиях средовых поражений, стрелка 4 – проведение средовых воздействий на экосистемы взаимодействующих видов живых организмов и/или систем, включающих локальные человеческие популяции-мишени. По этой причине основные приборно-измеримые проявления такой топологии (и в конечном, на самом глубоком физическом уровне – мозга Больцмана) проявляются не в динамических моделях поведенческих паттернов, как этого следовало бы ожидать, а в архитектуре мозга их носителей.
Которая лишь на качественно более низком уровне абстрактности и управления конфликтом проявляется в форме паттернов. При этом под термином «архитектура мозга» мы понимаем структуру полей и подполей неокортекса, ответственных за психические и ментальные способности или отсутствие тех или иных из них у конкретного человека [13]. Коллективный миф ИИ-сообщества как второй тип самоэволюционирующей технологической среды. Для социально-психологических исследований архитектура мозга профессиональной группы или сословия проявляется в доминирующих для этой коллективной общности мифах, общих для всех без исключения людей, ее составляющих.
Поэтому в практике проведения военно-психологических или психополитических операций во главе угла задач прицеливания и поражения целевой группы всегда стоит правильное коллективное психолого-психиатрическое портретирование мишени-общности. Не типичных или заглавных персон, а именно безличного коллективного сознания в целом. Так что вполне логично, что и «мертвый космос» как технологическая среда, обладающая собственной, автономной от людей динамикой эволюции, находит проявление в самоэволюционирующей технологической среде, которая представляет собой коллективный миф правящего класса или сословия, формирующего в настоящий момент истории основной тренд мирового общественного развития. Обе технологические среды неразрывно связаны между собой как гегелевские сущность и явление.
Архитектуру мозга мы можем измерять – по Гегелю это явление. Мозг Больцмана («мертвый космос») напрямую наблюдать или измерять нельзя. Это – сущность. Кроме того, нужно учитывать, что в концепции постиндустриальной войны абсолютно превалирует точка зрения, что первопричины появления поведенческих паттернов, определяемых коллективным сознанием, не осознаются полностью обществом (популяцией), вовлеченным в постиндустриальный конфликт.
Иными словами, общество (популяция), участвующее в войне как управлении эволюцией насильственными средствами, не способно осознать ни целей, ни задач, ни самого факта ведения войны, в которой это общество (популяция) участвует. Типичный пример – отношение российского социума к специальной военной операции на Украине. До последнего времени никто почти на всех уровнях сложности нашего общества не мог сложить полноценное осознание того факта, что страна ведет ожесточенную военную кампанию как целостную систему действий. Итогом которой либо станет победа на поле боя, либо боевые действия с абсолютной неизбежностью придут во внутренние регионы РФ и даже в Москву.
Все были непоколебимо убеждены, что на Украине происходит какая-то «заваруха», имеющая мало влияния на сложившийся порядок вещей. Поэтому главной заботой зарубежных представителей или посланников от высшего слоя РФ было так или иначе содействовать «прекращению боевых действий», чтобы в итоге «вернуться к нормальным отношениям». Никто не мог понять, что «прекратить…» можно, только проиграв всю специальную военную операцию на поле боя (ТВД) со всеми ужасающими последствиями военного поражения для всех без исключения слоев и классов РФ. Практически то же самое по сию пору происходит и на Украине.
Многие военные и политические эксперты, а также представители российского и зарубежных разведсообществ в той или иной мере полагали, что причинами войны стали «имперские амбиции Кремля». Однако это глубочайшая технологическая ошибка, основанная на игнорировании или полном непонимании того факта, что постиндустриальная война ведется на базе использования структуры взаимодействующих самоэволюционирующих технологических сред – «мертвого космоса» (мозга Больцмана) и коллективного мифа новых цифровиков. Эта система сред полностью, на фундаментальном уровне архитектуры организации индивидуального мозга изолирует людей от личностного или коллективного понимания автономности динамики этой системы. Не понимая этого, делался ошибочный вывод, будто все происходящее – политический курс Кремля и лично президента В.В.
Путина. Что было порождением невежества в вопросах современной военной теории и практики. На самом деле все вышесказанное – уникальная, никогда ранее в известной истории войн не появлявшаяся особенность постиндустриального типа вооруженного конфликта. Внешне наблюдаемая как блокирование способности индивидуального мозга членов воюющего общества к осознанию того, что идет война.
В следствие чего общая картина происходящих процессов распалась на отдельные фрагменты: здесь – воздушные налеты дронов и ВСУ, там – дискуссии о новых контрактниках ВС РФ, тут – сообщения об освобожденных населенных пунктах на новых территориях. Или успехах российского ВПК. В особой «графе» стоят демарши зарубежной оппозиции. И т.д., и т.п.
Общество/популяция в определяющей степени столкнулось с неспособностью осознать СВО как целостный процесс. Видя лишь отдельные слои потоков военных, экономических, политических или личных событий. Потому что общественное коллективное сознание, состоящее из множества взаимодействующих коллективных сознаний страт и сословий, на данном этапе научно-промышленного развития стало полностью изолированным или нечувствительным к восприятию динамики системы двух обозначенных выше самоэволюционирующих технологических сред. Вследствие чего общество/популяция как бы слепо подчиняется импульсам, поступающим из этой системы технологических сред, но не может их понять и само придумывает всякие фантастические легенды и версии, чтобы воссоздать хоты бы фрагментарные объяснения наблюдаемых процессов.
Вроде того, что Кремль, дескать, сознательно создал и реализует особую политическую линию, вытесняющую СВО на глубокую периферию осознания российского общества. В экспертных сообществах даже получил хождение термин «анонимная война». Между тем все названные признаки – альфа и омега постиндустриальной войны. Данный научный факт был обнаружен благодаря подробнейшим научными исследованиям в психоистории [12].
А на технологическом уровне – изучен и подтвержден в процессе проведения многопрофильных полевых испытаний в рамках НИОКР «Образ» (1999 г.) [11]. Все это, в свою очередь, в совокупности служит практической иллюстрацией ключевого принципа теории управления, согласно которому управлять системой можно только извне системы. Т.е. постиндустриальный вооруженный или политический конфликт ведется на основе технологий, фундаментально исключающих сознательное участие общества, вовлеченного в такой тип конфликта. Как следствие, люди, реально осуществляющие планирование и управление войной или политикой с целью манипуляций направлением и скоростью эволюции человеческих популяций, всегда отделены от остального общества.
Поэтому в их среде формируется особенный, уникальный для современного им общества коллективный миф, предопределенный неповторимыми свойствами архитектуры мозга типичного представителя данного класса или профессионально-сословного сообщества. Эта архитектура настолько уникальна, что делает таких людей в буквальном смысле особым видом человека. Их уже сегодня следует определять как полностью закрытую «касту», обладающую особыми психо-биологическими свойствами, не наблюдающимися у других групп, сословий или классов современного общества. В нашем политкорректном обществе подобные утверждения являются абсолютным табу, возмутительным и оскорбительным тезисом.
Причем такой тезис звучит несравнимо хуже, чем антисемитские утверждения или прославление/оправдание расизма или нацизма. Но для военного планирования, а также стратегической и политической разведок данная модель – по сути, единственный способ избежать грубых и фатальных рисков определения при обработке развединформации, идентификации противника, вскрытии его замыслов и осуществлении приоритезации и целеуказания для нанесения ударов по первоочередным целям стратегического характера. Заключение. Учитывая сказанное выше, насколько бы эти концепции, инженерно-физические и технологические модели не выглядели странными или инородными для некоторых научных школ и направлений, в военной науке они уже обрели фактически абсолютный характер.
Став для лиц, определяющих и формирующих приоритеты развития постиндустриального общества, своего рода mast have (вульгарный жаргонный термин, означающий «обязан иметь», «обязательный атрибут»). Поскольку игнорируя это, военные неизбежно погибают на поле боя. А политики, капитаны передовых отраслей экономики, науки и технологий, и даже руководители религиозных конфессий лишаются перспектив сохранения влияния и власти. Таким образом, актуальность данной тематики и, если так можно выразиться, научность модели двух взаимодействующих самоэволюционирующих технологических сред предопределена и проверена практикой выживания – физического и системного.
То есть общественной практикой – в полном соответствии с требованиями марксизма-ленинизма. Все эти вопросы – центральная тема практически всех теневых дискуссий и тайных договоренностей «в мировых верхах». А значит, как и космическую тематику в 1960-х годах, сегодня нужно их знать, по возможности глубоко понимать и использовать «в деле». И последнее уточнение.
На рисунке 1 показана упрощенная схематизация фундаментальных инженерно-физических основ ментальной и управленческой уникальности нового правящего класса постиндустриального общества. Корректное научное название этого класса, управляющего из тени всеми современными вооруженными конфликтами – нетократия. В 2000-е и 2010-е годы тема нетократии, как говорится, звучала. Но затем незаметно сошла на нет.
Что в конечном итоге логично и правильно. Поскольку нетократия быстро стала моделью и прообразом настоящего нового правящего класса постиндустриального общества. Более того, реальная нетократия интенсивно захватывает мировую монополию власти: по некоторым данным, этот класс уже сегодня перехватил у класса «глобальных финансистов» контроль над 52% финансовых потоков в мировой экономике. Таким образом, постиндустриальная революция уже переломила хребет старому правящему классу уходящего индустриального общества, на глазах обретая власть.
А власть всегда действует в условиях полной анонимности, тайны. Поэтому все прошлые дискуссии на тему нетократии были деликатно, но неукоснительно подавлены. Свойства нетократии как правящего класса нового общества, приходящего на смену индустриализму и порожденным им «глобальным финансистам», были подробно исследованы в [14]. В то время как в настоящей и последующей публикациях даются лишь некоторые дополнительные конкретизации результатов тех исследований.
Эти конкретизации вытекают из обобщения опыта управления реальными военными и военно-политическими конфликтами последнего десятилетия. А также служат результатами проектирования универсальной метрологической шкалы эволюции. Они показывают некоторые важнейшие направления исследований и разработок в области конструирования новых систем машин очень близкого будущего. И тем самым указывают, во что нужно инвестировать обесценивающийся капитал, время и труд людей, чтобы успешно подготовится для возможного присоединения к новому мировому правящему классу.
Полная версия статьи PDF
Номер журнала «Вестник науки» № 10 (103) том 3
Ссылка для цитирования:
СТРУКТУРА САМОЭВОЛЮЦИОНИРУЮЩИХ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ СРЕД В ПОСТИНДУСТРИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТАХ. ЧАСТЬ 1 // Журнал «Вестник науки» от 18 октября 2026 г. № 10 (103) том 3. С. 947 - 961. 2026 г. ISSN 2712-8849 // Электронный ресурс: https://www.вестник-науки.рф/article/33479 (дата обращения: 14.11.2026 г.)
Альтернативная ссылка латинскими символами: vestnik-nauki.com/article/33479
Нашли грубую ошибку (плагиат, фальсифицированные данные или иные нарушения научно-издательской этики) ?
- напишите письмо в редакцию журнала: zhurnal@vestnik-nauki.com
